Книга Криндж и Свидетели Пиццы, страница 65 – Харитон Мамбурин

Моя миссия как шпиона началась именно так — в гордом одиночестве, в обтягивающий черных штанах, в дождевике и с двуручным мечом. Плюс полтора-два кило подсыхающей крови и других выделений человеческих организмов, распределенной по поверхности меня и джипа. Ну да ладно, это мелочи. Пустили же нас?

…даже паспорта не спросили, пропустив грязного зловещего примитива прямо на улицы ультрасовременного города.

Рим.

Он не вонзался в мозг своим контрастом с тем, что я уже видел за свою недолгую жизнь. После дикой ночной скачки по буеракам, после всех взглядов брошенных на тушу этого свинобраза, после трепа с синеволосой грымзой, у которой, несмотря на возраст, сиськи были вполне ничего, вся эта ультра-хрень высотных домов, летающих мобилей и дронов, ярких вывесок и голограмм, тысяч шляющихся по улицам людей… всё это шло мимо кассы. Я просто тупо ехал, каким-то образом соблюдая правила дорожного движения, потом, встав у какого-то ночного клуба, подошёл к вышибале, перед которым мялась очередь желающих попасть внутрь, тупо вежливо спросил у него про ближайший отель-мотель-шмотель. Мужик с кибернетическими фиговинами вместо глаз быстро и подробно описал мне, куда надо двигать, а затем… почему-то попробовал затолкать в клуб. Его, правда, остановили другие охранники, надавав подзатыльников, но я всё равно еще раз восхитился местным гостеприимством.

Это было последним полностью осознанным чувством, посетившим меня в ту ночь. Как-то на автомате добравшись до гостиницы, я снял номер, а затем, убрав ладонь от ротика все порывавшейся ранее завопить в ужасе девушки, заплатил ей деньгами, забрав вместо них ключ. Уснул прямо в душе, под струями исходящей паром воды.

…а на следующий день нажрался вхлам.

Там, в паре-тройке сотен километров отсюда, люди, одетые в домотканные вещи, хлебали похлебку и жевали плохо пропеченный хлеб из домашних каменных печей. Тут — ходили по чистым до скрипа асфальтированным улицам, оживленно болтая по голографическим смартфонам. Там — телега была высшим инженерным решением, здесь — над головами летали тысячи дронов. Там дерьмо, смрад, дикость… а здесь две сотни сортов синтетической выпивки в ближайшем торговом автомате, несущим на себе вездесущую марку Хаба.

— До свидания, мистер Криндж!

— В ночную была, Бекка?

— Да!

— Счастливо отдохнуть.

— Спасибо! И вам всего доброго!

Вот, живой пример убегает на каблучках мимо задумчиво курящего возле отеля меня. Та самая деваха, которой я зажимал рот сутки назад. Умыться, причесаться, переодеться в свежераспечатанные шмотки полюбившегося мне фасона, взять вместе с бухлом себе шоколадку ей, Бекке. Маленький презент, несколько сложных слов, простенький комплимент — и вот, мы уже почти друзья.

— Аллегория в её чистейшем первозданном виде, — с чувством выдохнул я мысль вместе с дымом, — Невозможный для естественного развития вещей контраст, столь неестественный для наблюдателя, но совершенно привычный тому, кто проживает внутри одной из наблюдаемой ниш! Абсурд не имеет права на существование, но, если он существует, то, получается, никаких прав и нет? Как вы думаете?

— Ма-ма… — прошептала другая девушка, явно пришедшая на смену Бекки и не заметившая меня у входа. Теперь она была бледной и непрочно стояла на дрожащих ногах. Мне показалось, что её тоже наотмашь поразил этот болезненный, жуткий, совершенно неестественный контраст. Или моё личико.