Книга Криндж и Свидетели Пиццы, страница 46 – Харитон Мамбурин

Ну и… еще подозревающие взгляды моих боевых товарищей. Они слегка ломали феншуй. Такие, знаете, тяжелые. Пропитанные какой-то глупой подозрительностью. Я их игнорировал, продолжая блаженствовать в своем абсолютном ничегонеделании.

— Это всё очень подозрительно.

— Не говори. Смотри какой обдолбанный.

— Он не обдолбанный, он обожранный. Гляди как живот надулся.

— Может, его там забеременили?

— За одну ночь?

— Да хватит вам, всё нормально… — почти проурчал я, продолжая нежиться в воспоминаниях о прошедшей ночи, — Зашел, всё починили, тихо свалил. Что вам еще надо?

— Брешет! — коротко выдохнул нервничающий морф за рулем, шумно вдыхая своим пятачком, — У меня нюх хороший. Вы, рейлы, правы, он обожрался. Но вот насчет того, что тихо свалил… Ты там всех кончил, что ли⁈ Я ни одного человека не видел, кроме твоей рожи, выкатывающей на тачке! Да нет, не мог… вся одежда без крови… запаха нет. Что ты там натворил⁈

— Да ничего я не натворил! — праведно, но очень лживо возмутился я, сцепляя руки на груди в замок и погружаясь в обиженную дремоту.

Ну да, натворил. А кто бы не натворил, пропахав семь часов как цуцик под безбашенными запахами свежеприготовленной пиццы? Да я бы там всех поубивал бы несмотря ни на что, но, к счастью, бочонков с пивом было так много, что часть из них пришлось заносить в арсенал храма. Хотя, я думаю, что местный святой отец тоже терпеть не мог правила «один треугольник и один глоток», но… неважно. Главное, что я смог без особых проблем спереть пару гранат с усыпляющим газом, поэтому, когда весь местный кагал собрался на короткую вечернюю трапезу, я немного испортил воздух, затаив дыхание, а затем вышел из столовки, плотно прикрыв за собой дверь. Устроил всем тихий час. Заслужили.

Храм оказался целиком в моем распоряжении. Сняв переходник с креплений принтера, я без особых проблем подключил его к клеммам уже закрепленных на аккумуляторе кабелей, а затем и к местной сети, заставив прибор начать зарядку. Сам же, утерев честный трудовой пот и не имея ни малейшего желания обижать хозяев столь чудесного храма, решил немножечко покушать (мы же ужинали до этого!), ну и затем отправиться дальше в путь, подобрав моих троих горемык из леса.

Правда, был нюанс. Я не мог покушать в столовой, там было слишком накурено. Поэтому пришлось идти на кухню, в обнимку с откуда-то оказавшимися у меня в руках бочонками со «священным солнечным вином».

Там была она. Пицца . Везде. Много. Очень много. В духовых шкафах, в специальных коробках, в… на… под…

Поэтому я покушал. И попил. Потом еще покушал. Потом… Да что там говорить! Я обжирался великолепной пиццей, вкушал её, потреблял, жрал, хомячил, жевал, глотал, хавал, лопал, поглощал, впитывал, пожирал, грыз… ел… ЕЛ!

Когда уже не лезло, то решил погулять. Гулять далеко мне претило, поэтому ходил по огромной кухне, обнаружив там небольшой персональный компьютер, на котором белым по голубому были написаны «священные» рецепты приготовления этой уличной снеди и питья. Причем не просто текстовые файлы, а еще и вместе с программами для молекулярных принтеров по созданию пивоварен и плит в филиалах. Не знаю, зачем я потом отправился искать компьютер, подключенный к сети, а затем выбросил все эти файлы в общую сеть… Ах да, потому что неистово пожелал, чтобы хоть какой-то кусочек цивилизации вернулся на эти проклятые абсурдом земли!