Книга Измена. Моя (не) покорная, страница 62 – Дима Льевич

— Как, Марат? Как я могу тебе поверить?

— Дай мне шанс доказать тебе, — говорю чуть тише. — Я знаю, я день ото дня портил тебе жизнь. Я чрезмерно виноват перед тобой. Я допустил слишком много ошибок, за которые едва ли когда-нибудь прощу себя. Я заигрался, зашел слишком далеко, не осознавая последствий. Нет никакого месяца, нет никакой договоренности, записей с камер и прочего. Я слишком увлекся этим прикрытием и неосознанно пытался следовать ему. Это я слеп, а не ты. Ты слишком чиста даже для меня. Я ужасно с тобой поступал, я знаю. Но, наблюдая за тобой, узнавая тебя, какая ты прекрасная, светлая и настоящая, что-то во мне сломалось. Я… Я слишком неверный путь избрал к твоему сердцу. И каждый свой шаг я видел неверным, ошибочным. И в итоге я не смог совладать со своими чувствами. И понял, что люблю тебя. Это чистая правда. Я бы ни за что не стал лгать тебе. Не теперь и никогда больше. Все, что мне нужно, это ты. Лишь позволь доказать тебе, что я говорю правду.

Несколько долгих минут девочка смотрит мне в глаза, а я стираю последнюю мокрую дорожку с ее щеки, остановив каплю на ее губах.

Ощутив тепло моей ладони, Настя, как нежная кошечка, трется от нее и на миг прикрывает глаза, лишая меня их света. И говорит:

— Ты не лжешь. Я чувствую это. Но я не знаю, правильно ли поступлю, доверив тебе свое сердце. Я не хочу снова ошибиться. Если ты предашь меня, я больше никогда не позволю себе открыться кому-то. Никогда.

— Любимая моя, — шепчу, наклонившись, и легонько касаюсь губами ее губ, — я никогда не предам тебя. Я ни в чем еще не был так уверен за всю свою жизнь. И не позволю тебе больше плакать. Только от счастья. Я сделаю все ради этого. Ты — мой мир.

— Тогда не разбей этого хрупкого доверия, — беззвучно произносит девочка мне в губы, но мне и не нужно слышать, чтобы понять язык ее души.

Нежно скольжу руками по талии и поднимаю девочку на руки, не размыкая губ, и несу ее в дом. Вношу свою маленькую девочку в гостиную, все еще упиваясь ее горячим дыханием, слегка наклоняюсь, чтобы опустить ее на пол, но она не разжимает рук, оплевших мою шею.

— Хочешь еще вина?

— Кажется, мне сейчас нужно совсем другое, — не открывая глаз, томно шепчет девочка. И я, прижав ее еще крепче, поднимаюсь на второй этаж и захожу в свою спальню. Опускаюсь вместе с ней кровать, и только теперь она разжимает объятия и открывает глаза. Несколько секунд с смотрит, пробираясь глубоко мне в душу, и шепотом произносит: — Докажи.

Одно лишь мгновение, одно слово, и мой разум покидает тело, оставляя меня наедине с единственно важным — любить. Настя запрокидывает голову, позволяя мне начать осыпать ее изящную шейку поцелуями, и коротко, рвано дышит, давая мне понять, что я все делаю правильно. Скольжу губами по ее телу, целую ключицы и ложбинку между грудей. Расстегиваю пуговицы на ее блузке, желая большего, вместе с тем ощущаю ее пальчики, блуждающие по моему телу. Она вытягивает из брюк мою рубашку и стягивает ее голову. Пробегается острыми ноготками мне по спине и резко прижимает к себе, чтобы я не прекращал поцелуев.

Нарастающее в нас возбуждение вытесняет остатки здравого смысла, и я срываю с девочки лифчик, сжимаю ее идеальные округлые груди в ладонях, поочередно ловлю губами каждый сосочек и втягиваю его, делая языком круговые движения и заставляя Настеньку стонать от удовольствия.