Книга Измена. Моя (не) покорная, страница 59 – Дима Льевич

— И чем же? — наивно интересуется она.

— Чем? На этот вопрос сложно ответить, если у руля не голова, а душа. Я знаю, ты не такого ответа ждала.

— Это все, что вы можете мне сказать? Так не пойдет. Мне нужно знать, потому что это все… Я не знаю. Попытайтесь подобрать нужные слова. Сколько можно крутить мной как вздумается, не давая мне никаких ответов? Я же не игрушка. И мои чувства тоже.

— Что ты, милая, конечно! Как ты могла так подумать?

— Как? Да вы…

— Прошу тебя, потерпи еще совсем немножко. Сейчас приедем, и я за ужином тебе все расскажу, обещаю. Ты мне веришь?

— Ну да, вы же всегда держите свое слово, помню, как же. И куда это вы меня везете? Или мне и на этот счет нужно вам слепо довериться?

Пропускаю ее сарказм мимо ушей и съезжаю с трассы в частный сектор. Останавливаюсь у дома и жму кнопку на пульте. Ворота перед нами разъезжаются, открывая вид на двухэтажный дом из белого кирпича, с резными стенами, немаленьким декоративным садом и бассейном. Глядя на все эти красоты, девочка теряет дар речи и отвешивает челюсть.

— Я же говорил, сюрприз приготовил.

— Меня таким не купить, — врет она и тут же ошибается: — Это что, все ваше?

— Наше, — говорю с двойным смыслом, которого Настя, видимо, не улавливает. — А теперь пойдем покажу, что внутри.

Выхожу из машины, забираю с заднего сиденья пакеты и открываю Насте дверь, помогая выбраться из высоковатого для ее ножек внедорожника. Предлагаю руку, от чего она не отказывается, и веду ее в дом. Веду через прихожую и показываю ей большую гостиную.

— Присаживайся, а я сейчас все устрою. Ты какое вино предпочитаешь? — Вытягиваю из пакета две бутылки и ловлю задержавшийся взгляд девочки на Речото. — Понял. Я быстро.

Сервирую стол под сопровождение удивленного взгляда Насти, разливаю вино по бокалам и присаживаюсь напротив нее.

— Вот что я имел в виду утром.

— Вам удалось, Марат Артемьевич, — улыбается девочка, разглядывая на свету искрящееся дорогое вино.

— Просто Марат. Давай на ты, хорошо? А то я себя стариком чувствую каждый раз, когда ты мне выкаешь.

Пригубив вино, мы приступили к долгожданному ужину, и аппетит Насти меня даже немного поразил. В хорошем смысле слова. Она оказалась совершенно не переборчивой в еде и с большим удовольствием пробовала всего понемножку, с каждой секундой становясь все более раскрепощенной и общительной.

Даже я слегка потерял бдительность и оказался застигнутым врасплох скрипом входной двери и голосом сына:

— Пап, ты дома? Я кое-что забыл из вещей. Я мигом.

* * *

— Костя? — дрожащим голосом спрашивает Настя и белеет. — Что все это значит? Марат, ты…

— Не волнуйся. Я сейчас разберусь.

Поднимаюсь из-за стола и выхожу в прихожую. Прочищаю горло и обращаюсь к сыну:

— Я думал, ты уже не вернешься. Почему не сказал, что прямо сегодня собираешься съезжать?

— Ты же сам меня выгнал, забыл? Впрочем, я надолго не задержусь. Говорю же, забыл кое-что в комнате. О, а ты ужин готовишь? Угостишь сына, в последний раз?

— Если бы я знал, что ты придешь, накрыл бы и на тебя. Но ты проходи, конечно, — приглашаю его, будучи уверенным, что он откажется, съехидничает и сразу пойдет наверх, к себе. Я точно знаю, что взыгравшая в нем обида и гордость не позволит ему теперь сидеть вместе со мной за столом, когда у него на уме крутятся мои последние слова с мыслью о том, что ему в этом доме больше нет места.