Книга Развод с драконом-тираном. Хозяйка проклятого поместья, страница 38 – Диана Фурсова

Саймон появился в дверях, бледный, как смерть.

— Он… — прошептал он. — Писарь… он…

— Что? — резко спросила Вера.

Саймон сглотнул.

— Он… внизу… шепчет, что… что у Селестины есть приказ… — Саймон дрожал. — Официальный. Если вы “проявите колдовство”, Совет пришлёт очищение. Огонь. По документам. Законный.

Вера почувствовала, как по спине прошёл холод.

— Значит, они хотят сжечь Чернокамень “по бумаге”, — сказала она тихо.

Дорн выругался.

Марта зашипела:

— Пусть попробуют!

Вера медленно подняла запястье. Браслет был холодным. Но трещина под ним светилась едва заметно, как уголь.

Она посмотрела на стену кухни — и увидела: метка, которую дом оставлял у её кровати, теперь будто отражалась в камне здесь, тонкой тенью. И стрелка… стрелка снова тянулась к окну.

К полям.

— Он зовёт, — прошептал Саймон.

— Да, — сказала Вера. — Но теперь я знаю, зачем.

Она повернулась к Дорну.

— Завтра пристав вернётся? — спросила она.

— Или пришлёт людей, — сказал Дорн мрачно.

Вера кивнула.

— Тогда завтра мы покажем им не страх, — сказала она. — Завтра мы покажем им силу. И прибыль. И свидетелей из деревни.

Она посмотрела на Марту.

— Марта, завтра печёшь вдвое больше. Пусть пахнет хлебом так, чтобы вся округа знала: Чернокамень жив.

Марта выпрямилась.

— Сделаю.

Вера посмотрела на Саймона.

— А ты завтра расскажешь людям правду о том, что здесь было. Без деталей, которые их сломают. Но достаточно, чтобы они не кормили дом молчанием.

Саймон дрожал, но кивнул.

Лис прошептал:

— А шпион?

Вера посмотрела в коридор, туда, где внизу сидел связанный Тим.

— Утром, — сказала она тихо. — Утром он скажет мне всё. И если он соврёт… дом поможет.

И добавила почти беззвучно, только для себя:

— А потом я начну исчезать не я… а те, кто этого хотел.

Дверь в подвал скрипнула так, будто дом вздохнул ей в спину: не ходи.

Вера всё равно пошла.

Фонарь в руке отбрасывал свет на каменные ступени, и тени по стенам двигались не так, как положено теням — медленнее, осторожнее, словно прислушивались к её шагам. Пахло сыростью, пеплом и чем-то металлическим. Она знала этот запах — так пахнет страх, когда его прячут под холодной вежливостью.

Внизу, за толстой дверью, сидел связанный Тим.

Он услышал её почти сразу. И, что было хуже, обрадовался.

— Вы пришли, — прошептал он дрожащим голосом. — Вы всё-таки пришли.

— Не льсти себе, — сказала Вера, не тратя дыхание на ненависть. — Я пришла за правдой.

Фонарь осветил его лицо: вчерашняя гладкость исчезла, как смытая маска. Под глазами — тени, губы обветрены, руки стёрты верёвкой.

— Я уже сказал… — начал он.

— Вчера ты сказал мне ровно столько, чтобы я не убила тебя сразу, — перебила Вера. — Сегодня скажешь остальное. И без фокусов.

Тим судорожно сглотнул, взгляд метнулся к углу, где темнела трещина в стене. Он будто ждал, что оттуда кто-то выйдет. Или что стена его спасёт.

— Дорн, — тихо сказала Вера, не оборачиваясь.

Сержант появился из темноты, как всегда. Рядом с ним — Лис, бледный и злой. И Саймон — будто его сюда тащили силой, потому что он уже дрожал до костей.

— Я не вмешиваюсь… — начал Дорн по привычке.

— Ты наблюдаешь, — кивнула Вера. — Наблюдай. И запоминай, кто на самом деле поджигает дома.

Дорн молча кивнул.

Вера присела на табурет напротив Тима, положила фонарь так, чтобы свет бил ему в лицо.