Книга Попаданка. Драконы. Бунт против судьбы, страница 56 – Диана Эванс

Эмбер, огненный ящер, вдруг взвыл, но не от боли, а от бессильной ярости и узнавания. Его собственное пламя погасло на мгновение, потому что он увидел в этом существе источник, причину своей собственной смерти в далёком прошлом. Этот дракон, этот «первый», был тем, кто отдал приказ.

Пещера содрогалась уже непрерывно, с потолка сыпались не осколки, а целые каменные глыбы. Узкий проход, через который они вошли, теперь заполняла не простая тьма, а густая, чёрная, как деготь дымка. Она пульсировала, принимая очертания драконьих морд, когтистых лап, разинутых пастей, сгустки страха и ненависти, материализованные магией этого места.

— Они здесь, — прошептала Лейнира, прижимаясь спиной к холодной, пульсирующей стене. — Не их души, а их воля. Их охрана.

Эстрид сжала свою раненую, всё ещё кровоточащую ладонь. Капли падали на пол, и каждая, касаясь камня, вспыхивала маленькой золотой искрой, которая тут же гасилась наступающей чернотой.

— Нам не уйти через этот проход.

— Тогда дерёмся, — сквозь стиснутые зубы произнесла Лейнира. — Но где остальные? Вейрик? Таррох?

И словно в ответ на её вопрос, в сознание Эстрид ворвалась последняя, отчаянная вспышка памяти-образа, переданная Эмбером перед тем, как его пламя окончательно угасло.

Вейрик, бледный, почти серый от невероятной потери крови, ползёт по какому-то узкому, тёмному туннелю. За ним тянется широкий, чёрный кровавый след. Таррох стоит, прислонившись к стене, над неподвижным телом настоящего Харга. Его когти глубоко впились в камень пола, будто только это и удерживало его на ногах. На его лице гримаса немой ярости и боли.

Архайон… Его не было в этом видении. Только пустая, развороченная изнутри клетка с разорванными цепями. Он уже освободился. Но куда он делся?

Лейнира резко вдохнула, поняв то же самое:

— Они живы, но… не успеют. Не успеют до нас добраться.

Первая из пульсирующих теней-стражей переступила невидимую границу зала, это была проекция седого воина в драконьих доспехах, с пустыми глазницами, в которых клубился туман. Он поднял руку, и в ней материализовалось копьё из сгущённой тьмы.

— Отдайте сердце, — его голос скрежетал, как тысяча камней, перетираемых друг об друга. — Оно не ваше.

Эстрид, собрав остатки сил, шагнула вперёд, собираясь бросить вызов, но в этот самый момент…

За спиной тени-стража, в самом тоннеле, что-то взорвалось с оглушительным грохотом.

Огненный вихрь, смешанный с ледяной пылью, ворвался в пещеру, сметая на своём пути сгустки тьмы. И из этого хаоса вырвались два измученных, но не сломленных силуэта: Вейрик, его тёмно-синяя чешуя местами была обуглена и сорвана, обнажая плоть, но в его руках был зажат огромный, примитивный на вид, но смертоносный клинок, выточенный из чёрного, вечного льда. И Таррох, его глаза горели чистой, неразбавленной яростью, а за его спиной, сквозь разрывы на одежде, маячили нечёткие, дымчатые тени ещё не до конца сформировавшихся, но уже мощных крыльев.

— Опоздали на пир? — прохрипел Вейрик, с размаху рубя тень седого стража. Удар ледяного клинка рассеял тень с шипением, но она тут же начала собираться снова.

Лейнира засмеялась резко, почти истерично, от переизбытка напряжения и внезапной надежды:

— Как раз вовремя! Ещё чуть-чуть и нас бы здесь не было!