Книга Попаданка. Драконы. Бунт против судьбы, страница 53 – Диана Эванс

— Нет, — Эстрид вдруг поняла, и от этой догадки у неё похолодела кровь. Она указала на трон. — Это сердца их детей и их потомков. Тех, кто должен был наследовать им. Они запечатали здесь не только чужие, но и кровь свою собственную, чтобы жить вечно.

Эмбер, паривший выше, показал огненной лапой на множество тонких трещин, расходящихся по полу от трона, как паутина. Из этих трещин не сочилась вода. Из них струился тусклый, болезненный свет, и слышался едва уловимый гул, звук медленно высасываемой жизни.

— Они питаются постоянно. Сначала остаточной силой мёртвых сердец в стенах. Потом, когда её не хватает… жизненной силой живых. Тех, кто ещё дышит где-то снаружи, не зная, что их корни ведут сюда, в эту гробницу.

Лейнира, движимая яростью и отвращением, наступила на край одной из самых широких трещин, заглянула в неё и отшатнулась с глухим стоном.

— Нет… Эстрид, смотри!

Эстрид подбежала и посмотрела вглубь. Трещина открывала вид в некое подобие нижнего зала, и там, в клетке из чёрного, мерцающего странным светом металла, стоял Архайон. Его голова была опущена, а над ним, на магической невидимой нити, висело огромное копьё из того же металла, остриё которого было направлено прямо в центр его груди.

— Нет! — крик вырвался у Эстрида сам собой.

Она судорожно сжала в кулаке заветный камень, данный Харгом. Камень, всегда бывший холодным, теперь горел в её ладони, как раскалённый уголёк, отзываясь на близость древней, искажённой магии.

— Как это уничтожить? Как разорвать эту связь⁈

Эмбер взлетел к самому трону, его огненное тело освещало странные руны, высеченные на спинке:

— Только кровь дракона может нарушить ритм этого… насоса. Кровь, пролитая с намерением разрушить.

Лейнира перехватила её взгляд, её глаза горели решимостью:

— Моей хватит? Я готова.

— Нет, — Эстрид вытянула руку не к трону, а к стене, к одному из ближайших заточенных в лёд сердец. Оно было небольшим, цвета весенней листвы. — Нужна их кровь, кровь тех, кто это начал. Кровь, что течёт в жилах Старейшин или… кровь того, в ком она тоже есть.

Она с силой, не думая о боли, пронзила ледяную оболочку не ножом, а собственными, внезапно удлинившимися и заострившимися когтями. Лёд треснул.

Пещера взревела. Не метафорически. Каменные стены издали низкий, гулкий рёв, полный ярости и боли. Затем вся гробница содрогнулась, будто от удара гигантского молота. С потолка и стен посыпались осколки льда, а затем, что было страшнее, зашевелились сами тени. Они отлипали от стен, сгущались, обретая форму.

Три гигантских силуэта отделились от скал, материализуясь из тьмы и камня. Первый с волчьей головой, увенчанной осколками кристаллов вместо шерсти, и крыльями, сплетёнными из теней и осколков сланца. Его каменные суставы скрежетали при каждом движении. Второй похожий на исполинского скорпиона, тело которого состояло из звеньев чёрного, отполированного металла, а хвост заканчивался жалом из острого обсидиана. Третий же почти человеческих пропорций, но с пустыми, бездонными глазницами, из которых непрерывно стекала густая, чёрная, как смола, субстанция.

Лейнира мгновенно выпустила когти, приняв боевую стойку:

— Големы… Но не из глины, а из костей драконов… и их застывшей боли.

Эмбер, описывая в воздухе огненную дугу, взвился к своду, и его свет выхватил полустёртую надпись, высеченную у основания трона: