Книга Пончик для Пирожочка, страница 14 – Элис Айт

— Не волнуйтесь за Пирожка, — сказал я настолько вежливо, насколько мог. — В Танджании он в качестве утренней разминки переплывал реку с крокодилами.

«И съедал пару диких танджанийцев», — хотел пошутить я, но Харвел почему-то побледнел.

А ведь про реку было чистой правдой. Причем однажды Пирожок загрыз рискнувшего подплыть к нему слишком близко аллигатора.

— Давайте документы, — замял я неловкую паузу. — У нас сегодня вроде бы склад на перекрестке Кирпичной и Стеклянной улиц?

— Да, ваше сиятельство.

Он с готовностью подошел к столу и выложил передо мной крупную папку с бумагами. Я раскрыл ее и принялся изучать списки, отчеты и планы здания. Отвлекшись через минуту, я обнаружил, что управляющий все еще торчит перед столом.

— Сядьте, Харвел. Кресел в кабинете достаточно.

— Но не принято же… — забеспокоился он.

Поморщившись, я что-то такое вспомнил. Да, кажется, слуге нельзя садиться при хозяине, пока тот работает. Почти как адъютанту при генерале. Мне это всегда казалось несусветной глупостью, но в армии я не дослужился до такого звания, чтобы вводить в полку собственные порядки, поэтому приходилось терпеть. Благо что хоть в правила, которых мы придерживались в моем отряде, никто не лез.

А теперь я господин, граф, все дела. Имею право. Эта мысль позабавила: я не хотел возвращаться домой и принимать дела отца. Раньше казалось, что отряд — вся моя жизнь.

— Садитесь, садитесь, — повторил я и добавил, встретив его отчасти испуганный, отчасти непонимающий взгляд: — Мне не нужно, чтобы вы заболели подагрой. Да и устать еще успеете. Отдохните спокойно, пока я вожусь с записями.

Он сел с облегчением, хотя и попытался его скрыть, а я углубился в документы.

В неаккуратности управляющего тоже не получалось упрекнуть. Он собрал по складу сведения за последние семь лет — ровно столько велась вообще хоть какая-то отчетность. План здания, конечно, датировался более ранним сроком, как и документы, доказывающие, что эта постройка действительно принадлежит семье Райатт, в частности мне как последнему и единственному ее представителю.

Я внимательно прочитал имена тех, кто снимал у отца склад, что там хранили, что оставалось сейчас. Как оказалось, половину кирпичного строения кто-то — хотелось бы думать, что отец, но почти наверняка Харвел — отдал под размещение аптеки. Она приносила приличный доход, судя по ровным столбцам записей, и от нее избавляться не стоило. А вот вторая половина, по сути, пустовала. Я попытался вчитаться в тонкий, почти прозрачный лист с перечислением имущества, но быстро заболели глаза. И не только из-за мелких строчек — в кабинете сгущались сумерки.

Взглянув на крупные напольные часы, я удивился — времени всего шесть часов вечера. Посмотрел за окно — уже смеркалось. Как так? Может, часы врут? Нужно проверить механизм.

Хотел встать сам и привычно оперся на левую ногу. Колено мгновенно прострелило, а в глазах сразу заплясали черные дыры.

— Дем-монова задница… — процедил я, вжимая пальцы в подлокотники до белизны на костяшках.

— Вам помочь? — сразу встрепенулся Харвел.

— Сидите… — я поморщился.

До меня запоздало дошло, что с часами все в порядке. Это со мной не так — вернее, с моим чувством времени. Танджания, в которой я почти безвылазно провел последние пять лет, находилась за морем, сильно южнее Коруэлла. Сумерек там почти не было, а солнце пряталось за горизонт гораздо позже. В Шенберри же сумерки могли тянуться и по часу, особенно осенью, в дождливые дни.