Книга Вторая жизнь Тейлы Айрвуд, страница 46 – Таэль Вэй

Кай потом долго смеялся:

— Тебя нужно отправить на факультатив по риторике или на курс «Как не умереть от сарказма Барса».

С Винсентом было всё сложнее. Он появлялся неожиданно, но говорил мягко. Смотрел — так, будто видел сквозь неё. И каждый раз Лене казалось, что он играет в какую-то игру, где она не знает правил.

Лена никогда не думала, что будет сравнивать двух таких разных людей, но мысли — они ведь не спрашивают.

Винсент был безупречен: как витраж в храме — красивый, холодный и чуть пугающий, особенно если долго смотреть. Барс — совсем другой. С ним не хотелось смотреть — хотелось спорить. Он был как крепкая книга в потёртой обложке: не для украшения, но откроешь — и увязнешь.

И почему судьба всё время сталкивала её именно с ними?

Она ещё не могла сказать, что Академия стала ей домом, но иногда ловила себя на том, что не хочет уходить.

Сквозняки уже не пугали, а наоборот — напоминали о движении воздуха на практике. Звон колокольчика с утра не раздражал, а будил мягче любого будильника. Кашу в столовой она научилась посыпать крошечным количеством сушёной мяты — как это делала мама, — и теперь завтрак казался почти родным.

Из всех мест в Академии ей больше всего нравился фонтан за библиотекой. Он шумел негромко, а рядом всегда было тихо. Именно туда они втроём — с Каем, Селестой и Жереми — уходили после занятий. Селеста приносила странные травы из теплицы и угощала всех чаем, уверяя, что он «помогает от усталости, закостенелости и уныния». Кай обсуждал сложные схемы магических токов, но иногда неожиданно срывался на истории о сестре, а Жереми… он всегда приносил что-то необычное: слухи, яблоки или табуретку с надписью: «Не садиться — зачаровано».

— Она теперь как будто часть Академии, — однажды заметила Селеста. — Знаешь, как будто её сюда вплели.

Лена тогда только рассмеялась, но в глубине души ей стало тепло.

С домовым, правда, всё было чуть сложнее.

Однажды, забывшись, она зашла в комнату в грязных ботинках, а через полчаса она обнаружила, что подушка промокла изнутри, а сверху аккуратно лежала влажная тряпка.

— Случайность? — подумала она. — Домовой не отомстит же…

На следующий день её книги оказались расставлены по цвету радуги. Даже те, у которых обложки были чёрные — были чем-то заклеены.

— Ладно, ладно, я поняла, — пробормотала Лена. — Не заходить грязной. Чистота — святыня. Всё, сдаюсь.

С тех пор между ними установилось шаткое перемирие. Домовой не устраивал диверсий, если она держала обувь за дверью, не оставляла кружки и по утрам махала ему в сторону шкафа, где он, по слухам, обитал.

Иногда она даже слышала приглушённое фырканье — особенно когда вслух пыталась учить магические формулы. По всей видимости, он считал, что учёба у неё идёт черепашьим шагом.

Но всё равно это уже был её шкаф, комната, друзья и её маленький, слегка ехидный, но старательный домовой.

И всё чаще Лена думала: возможно, здесь мне и правда есть место.

А иногда казалось, что Академия проверяет её на прочность — но делает это с доброй улыбкой. Например, в тот день, когда Жереми внезапно заявил:

— А давайте устроим Селесте сюрприз. Почти безопасный.

Кай, конечно, приподнял бровь:

— Почти?

— Ну, мы же не экстремалы. Мы — творцы весёлого настроения, — серьёзно пояснил Жереми.