Книга Последняя царица. Начало, страница 39 – Ива Лебедева

— Все там будем, матушка, — вздохнула Паша чуть преувеличенно по-взрослому, заранее зная, что ее серьезность вызовет у старших женщин улыбку.

Так и вышло. Монахини посмеялись тихонько да и не стали гнать от себя девчонку.

Постепенно их разговор вернулся в прежнее русло — обсуждали запасы сухой малины, которых до нового урожая не хватит, и чем ее заменить, коли жар да кашель приключится. Да чем бы еще унять животы у младенчиков, коли недержание приключается такое, что сгорает ребеночек в считаные дни, едва покрестить успевают душеньку безгрешную.

— А у нас в Москве странница Лукерья была, на богомолье шла из грецких аж земель в Архангельск, — выбрав подходящую паузу, робко тронула будущая царица за локоток старшую монахиню. — Она, бывалоча, суп морковный младенцам давала, так в день выздоравливали! Говорила, то старый рецепт от матушки Софии, еще с византийских времен!

Ну да… почему бы не внедрить волшебный супчик доктора Моро? Пусть на несколько веков раньше и в другом месте, но выжившие дети — это всегда хорошо.

Кузнечик:

Хорошо, когда тебя и боятся, и уважают. Хорошо, потому что не донимают настырными вопросами. Разве что Егорка неуверенно спросил повелителя-недомерка:

— А от чего эта хворость-гриб приключается?

— Не гриб, а грипп, — пояснил Кузя. — От того, что человек в нечистые места ходит, с нечистью общается и на душе у него, аки грибы бесовские, спражнения растут-образуются, не только душепагубные, но и вредящие мирским делам. А еще кто про эту хворость выспрашивать горазд, на того она сама летит, аки птица. Будешь еще спрашивать?

Егорка струхнул и мигом превратился в покорного бутылочного джинна, что не спрашивает, а лишь ждет указаний.

Указания были просты и ясны.

* * *

Кузя еще с вечера сообщил тете Насте, что с утра пойдет в город по поручению бабы Васи — купить кое-что и отнести травные заказы. Между прочим, тоже семейная политика: баба Вася любила доказать, что ее статус выше невесткиного, так что, если супруга хозяина спросила бы: «Василиса Петровна, вы Кузьму со двора отослали?» — старуха бы в любом случае сказала: «Конечно, я».

Полдня у Кузьмы есть. Ну а пушкарским ребятам отпроситься еще проще. Сказали: «Нас Кузьма Николаевич позвал на заработок» — их и отпустили.

Сироткам со двора Тита отчеств не полагалось. Даже и когда вырастут, быть им Никитками, Петьками, Ивашками. Однако Кузнечик решил, что начинать большую карьеру без отчества негоже. Чтобы не путаться, взял привычное, из прежнего мира. Порасспросил пожилых лавочников, вызнал, что лет двенадцать назад проезжал Верхотурье воевода Никола, направляясь в Иркутск на место службы. Заночевал с девицей, ну так вот Кузьма Николаевич и образовался. Тем паче, судя по наведенным справкам, воевода скончался на сибирских просторах. Вот и мыкаться теперь сиротинушке.

Поначалу трое авантюристов ничем не отличались от обычных слободских парнишек, отправившихся в зимний лес за копенкой, укрытой снегами. Лошадки нет — обычное дело. Только вот сани, которые тянули Егорка и Гришатка, были укрыты рогожей.

Остановились в двух верстах от города, на дороге, что вела в Москву. Поросший ельником пригорок, неплохая точка обзора. Развернули небольшой шатер. Рядом с ним вкопали в потемневшие сугробы два столба. На одном доска, на доске — плат с намалеванным двуглавым орлом. Кстати, именно государев герб стал едва ли не главным аргументом, убедившим пушкарских сынков, что затея Кузьмы Николаича законна. Ведь нельзя же просто так державный знак повесить!