Онлайн книга «Алые ленты феникса»
|
Она лежала поверх своего ханьфу, обнаженная и дрожащая. Тонкая тропинка влаги потекла от изогнутого века по щеке, сияя росой на утреннем бутоне.Женские слезы, никогда не трогающие его души, вдруг стали отражением ее чистоты и закапали редкими каплями с небес. «Ри способна менять иллюзию? Или это совпадение». Нефритовая белая кожа без изъянов, ручки столь изящные, все без движения. Мин Ю почувствовал себя менее уверенно, касаясь сначала ее груди и ниже, он будто ощущал себя грязным заблудшим странником, попавшим на снежные вершины гор Лицзян. Его рука легла на мягкий живот, нажимая, и красавица уже не смогла быть такой беспристрастной, задрожала сильнее и задышала часто. Глаза, полные влаги, распахнулись. Казалось, солнце взошло на небе — они сияли. «Как же прекрасно гладить ее тело?» Рот его наполнился слюной, как у голодного тигра. В спешке он снял свои одежды, стеля их рядом. Остались только штаны. Взгляд Ри неотъемлемо следил за ним. Он аккуратно приспустил их, вытаскивая свой яшмовый жезл с блестящей от влаги вершиной. Видя, как она провела языком по пересохшим губам, ухмыльнулся. — Твои помыслы отражают мои, как луна отражается в ладонях, полных воды. Давай же, открой для меня хоть на короткое мгновение путь на наши личные небеса с тобой, Ри. С этими красивыми словами он наклонился и вошел в ее истекающее соком тело. Она сама жаждала его сильнее всего. Мао Ри Ри из-за неопытности в такие моменты не могла контролировать силу феникса и отличать ее от страсти, кипящей в ее крови. Когда он проник в нее, энергия закружилась и приняла его как мужчину и как покровителя ее личных небес. Древнего бога, голодного и страждущего без нее тысячи лет.Она обнимала его жадно, ногами и руками, стараясь слиться воедино.Он целовал ее, отдаваясь целиком, как сумасшедший, входя все глубже.Он был неимоверно алчен и ненасытен, терзал ее раз за разом. Ри уже не могла вспомнить, сколько раз привознеслась на вершины грозных туч и проливалась дождем. То восторг, то слабость качали на волнах противоречий. Крайности переходили в чрезмерности. Она таяла, таяла от его необыкновенных талантов в любовных грехах. Он то сосал ее грудь, как ребенок, то был неумолим, как молот, когда кует раскаленное железо. Его губы, темно-синяя тьма глаз, белые лепестки груши на черном шелке его волос. Все смешалось.Он входил и входил в нее снова и снова, как в прощании великий генерал брал бы свою жену перед битвой, с которой ему не суждено вернуться домой. Взгляд ее уперся в ночное небо. Груша сыплет цвет, импровизируя метель. Восторг сокрушает все ее существо. Она опустошена. Его тело горячее сверху. Влага между ног и на животе. Он смотрит с восхищением и любовью. Момент замер, и она закрывает глаза, пряча его глубоко в память. Пространство вокруг гудит. А когда открывает, иллюзия рушится. Луну закрывает туча, и груша стоит оголена. Ни одного листочка на засохшем, изломанном ветрами дереве. Мрак сгущает краски. Ри моргает, моргает опять и опять. Ночь подступает ближе, сковывая ее сознание. Она понимает, что она отдала всю энергию и сил нет даже открыть глаза. Тело охватывает холод, сначала как лёгкий ветерок, потом более пронзающий.Погружается в темноту, хватаясь за него, ее единственную опору, но ловит только пустое пространство. Только тьма вокруг. Предзнаменованием беды сияет бездна. |