Книга Создатель злодейки. Том 1, страница 165 – Sol Leesu

Ах ты ж ангел во плоти. Все прочие персонажи только и делают, что подозревают меня да ищут подвох, а эта хотя бы защищает. Наверное, именно так чувствует себя мать, хорошо воспитавшая дочурку.

Но не успела я как следует растрогаться, как Шарлотта со слезами продолжила:

— Пусть я не знаю, зачем леди Мертензия купила меня, не назвав моей фамилии… и зачем взяла еще одного крепкого раба-мужчину… – Она осеклась, и крупная прозрачная слеза скатилась по щеке.

Шарлотта чуть склонила голову, потупила взгляд, ресницы ее затрепетали. Казалось, она инстинктивно знала, как выглядеть наиболее уязвимой, чтобы вызвать желание защитить ее.

— Но я уверена, леди не имела дурных намерений. Ведь вы хотели лишь уберечь меня, верно?

А?

— Однако тот раб-мужчина… он ведь утешал меня, когда мне было тяжело. Пусть мы и не понимали друг друга, но он казался добрым человеком. Я надеялась, что он сбежит и обретет свободу… А в итоге его продали.

Эм?

С одной стороны, понять ее можно: казалось, будто все против нее. Но зачем же говорить об этом вслух, да еще и при герцоге Трандиа? Разве нельзя было просто напрямую спросить меня, что я собираюсь делать с дикарем?

Да и это ее «я уверена, у вас не было дурных намерений»… Будто она уже убеждена в том, что мои действия сплошь злонамеренны. Теперь мне стало тревожно. Вряд ли это было простым недоразумением.

— Леди Мертензия, зачем вы вообще купили леди Анджело в качестве рабыни? У вас не было иных замыслов?

Теперь и герцог смотрел на меня как на осужденную преступницу. Смешно: ведь по сюжету романа именно он купил ее и заточил у себя в особняке, но пристыдить решил меня. В своем глазу он явно не видит бревна.

«Два сапога пара…»

Учитывая, что Вернер и другие второстепенные персонажи здесь, по-видимому, в значительной степени ослеплены любовью, лучше будет избегать общения с ними без особой необходимости.

Я вздохнула: лишь бы поскорее закончить это дело и больше ни с кем из них не встречаться. На самом деле, как ни крути, для незамужней девушки из знатного рода сам факт, что ее едва не продали в рабство, уже страшное пятно на репутации. Какая разница, манипуляция это была или похищение, – ее шансы на брак фактически стремились к нулю.

Поэтому в романе Вернер и не мог устроить грандиозный разгром этого казино, несмотря на то что Шарлотта прошла через такое ужасное испытание: он хотел защитить ее честь, пока она еще не замужем.

Даже если Шарлотта влюбилась бы в другого мужчину, он все равно хотел обеспечить ей безоблачное будущее.

Значит, если бы я хотела по-настоящему помочь, мне следовало бы тайно сообщить управляющему, кого они приняли за рабыню, уничтожить все документы и тихо вывести отсюда.

Ошейник, символизирующий рабство, обычно представляет собой черную ленту, пропитанную магией; попытка разорвать его голыми руками приводит к взрыву. Единственный способ разорвать ошейник – это уничтожить свидетельство о рабстве, магически связанное с ним.

Но вместо этого я купила Шарлотту как рабыню, сама надела на нее ошейник, взяла свидетельство на руки. Более того, я сразу же попросила о встрече с герцогом Трандиа и настояла на том, чтобы взять с собой Шарлотту. Поэтому сейчас и кажется, что я пришла, чтобы угрожать ему.

В принципе я понимала, почему они так думают. Но, конечно, это вовсе не означало, что меня не раздражала манера общения со мной как с преступницей. Если бы на моем месте была настоящая Айла, то она уже орала бы на Шарлотту: «Ах ты ж, сделала из меня злодейку и еще плачешь!» – и закатила бы скандал. Та была вспыльчивая и всегда реагировала агрессией.