Книга Бывшие. Ненавижу. Боюсь. Люблю?, страница 99 – Аелла Мэл

— Иди, иди к своей жертве, — хрипел Беслан, поднимаясь на колени. — Но не думай, что я не заявлю на тебя. За поднятую руку на меня ты ответишь.

Я смотрела на его разукрашенное кровью и синяками лицо и пыталась представить Айку. Что она чувствовала? Её насильник оказался таким… мелким, трусливым уродцем. По сравнению даже с Маратом… Нет, нельзя сравнивать. Но её погубила именно эта мелкость, эта подлость. А он ещё смеет поливать её грязью? Обвинять её в своей сломанной жизни?

И вдруг мой собственный голос прозвучал в ночной тишине, ровно, чётко, почти механически:

— Я тоже хочу написать заявление.

Все замерли, уставившись на меня.

— Что? — прохрипел Беслан.

— Он напал на меня. Вытащил силой. Пытался… — я сделала крошечную паузу, — запугать. Угрожал. Может, и избил бы. У меня есть свидетели. Марат, дай мне пару пощёчин, и поедем в больницу. Я скажу, что это он. Пусть несёт ответственность. За всё.

Наступила секунда полной тишины.

— Глупышка моя… — тихо, с какой-то невыразимой болью и нежностью, проговорил Марат. Он покачал головой, подошёл и, не спрашивая, подхватил меня на руки. В его объятиях не было ничего угрожающего, лишь бесконечная усталость и каменная решимость. Я не сопротивлялась. Во мне не осталось сил ни на что.

Он усадил меня в машину, пристегнул ремень, его движения были осторожными, почти бережными. Джамал что-то говорил ему, Милана пыталась поймать мой взгляд, но я не слышала и не видела. Я смотрела в темноту за стеклом, и внутри была только одна всепоглощающая, беззвучная пустота.

Марат

Я вел машину, пытаясь вдохнуть поглубже, выровнять дыхание. Руки на руле все еще дрожали от адреналина и выплеснутой, но не угасшей ярости. Но теперь, в тишине салона, на первый план выходило состояние Айнуры.

Она молчала. Прижалась лбом к стеклу, и все ее существо будто ушло в себя. Эта тишина была страшнее рыданий. Я краем глаза видел ее профиль — застывший, безжизненный.

Мысли о Беслане, о мести, о каких-то там счетах рассыпались в прах перед этой простой, ужасающей реальностью: она снова была ранена. И ранил ее не только он. Ранило прошлое, которое вскрылось из-за моего желания играть в счастливую семью на людях. И моя собственная ярость, которая, должно быть, напугала ее не меньше, чем нападение того подонка.

Я свернул к нашему дому. Заглушил двигатель. Повернулся к ней.

— Айнура, — сказал я тихо. — Мы дома.

Она медленно повернула голову. Ее взгляд скользнул по моему лицу, по сбитым костяшкам пальцев, но не задержался. В нем не было ни осуждения, ни страха передо мной. Была пустота. Она не сдвинулась с места и я вышел из машины.

— Как она? — спросила Милана покинув машину Джамала. Они решили ехать за нами.

— Все так же молчит, — ответил обходя машину.

Отстегнул ремень безопасности, бросил ключи от квартиры Джамалу и взял ее на руки. Она была как безвольная кукла. Пока нес к лифту, неожиданно она обхватила меня за шею и уткнулась мне в шею. Чуть с шага не сбился. Не ожидал от нее таких действий. И кажется она совсем не в порядке раз ведет себя так. По собственному желанию она не стала бы лезть с объятиями. Занес в квартиру и усадил на диван. Присел перед ней на корточки пытаясь поймать осмысленный взгляд, но наткнулся только на пустоту.