Книга Бывшие. Ненавижу. Боюсь. Люблю?, страница 115 – Аелла Мэл

Я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Рукия… Она могла такое сказать? О смерти человека? О чужом горе? Это была не просто жестокость. Это было бессердечие, граничащее с садизмом. Тем более виновником всего что произошло с этой семьей являлся ее брат

— Она… так сказала? — мой голос был едва слышен.

— Именно так. — Он смотрел на меня, и в его взгляде уже не было обвинения. Была лишь усталая, беспощадная констатация факта. — Потому я и подумал… раз провести ночь с мужчиной она считает пустяком, плевым делом, пусть сама на своей шкуре поймёт, что это такое. Они вынудили нас бежать из родного города, из дома, который мы строили своим трудом. Как изгнанников. И перед тем как уехать навсегда… я похитил её. Но я, Айнура… я не мог. Не мог даже в самом страшном гневе допустить мысли, чтобы тронуть девушку, не будучи с ней в браке перед Всевышним. Поэтому был никах. В тот момент я был ослеплён яростью и болью. Но я клянусь всем, что для меня свято… я понятия не имел, что в ту ночь в комнате вместо Рукии была ты.

Он закончил. Тишина воцарилась в комнате. Я сидела и смотрела на свои руки, в мыслях осколки своего прошлого, своего падения. Вся картина прошлого предстала передо мной. И теперь мне предстояло решить, что с этим делать. Простить? Забыть? Продолжить ненавидеть? Ответа у меня не было. Была только бесконечная усталость и щемящая жалость — к нему, к себе, к нашей дочери, к этой жизни, которая оказалась такой жестокой ко всем нам.

Тишина в комнате стояла долгая. Я потерялась в своих мыслях, а Марат, казалось, ушёл в свои. То, что открылось мне сегодня, должно было поменять всё. Кардинально. Но мозг отказывался выстраивать новую картину. Страдания, через которые он прошёл, не могли служить оправданием тому, что он сделал со мной. Из-за Беслана его семья разрушилась.

Но ведь и моя пострадала! Моим родным пришлось столкнуться с осуждением и презрением. Им пришлось покинуть дом, который был для них всем. А я? Я до сих пор боюсь темноты. Не могу находиться в доме, где выключен свет. Боюсь по ночам выходить одна.

Его семья стала жертвой Беслана. А моя — его, Марата. Мы были жертвами в одной чудовищной цепочке, разорвавшей жизни.

— Прости меня, — его голос, хриплый и надтреснутый, вырвал меня из тяжёлых раздумий. Я вздрогнула. А он, неожиданно и без всякого предупреждения, лёг, положив голову мне на колени, и обхватил мою талию. Его дыхание было горячим сквозь ткань моей одежды. — Даже если всю жизнь, каждый день по сто раз буду повторять эти слова, мой поступок нельзя простить. Я знаю это. И то, что я сделал сегодня… это никак с прошлым не связано. Просто ты мне нравишься… и я не смог удержаться.

Это признание, такое простое и такое сложное, повисло в воздухе. Моё сердце ёкнуло, но разум тут же насторожился.

— Ложись нормально в кровать и спи, — прошептала я, пытаясь осторожно убрать его руки. Его хватка ослабла, но он не отпустил.

— Пожалуйста, — он сцапал мою ладонь и прижал к своим губам. Поцелуй был быстрым, но обжигающе искренним. — Позволь так полежать две минуты. Чувствую, что скоро наступит день, которого ты так ждёшь. Разреши мне создать немного воспоминаний напоследок. Буду сидеть и вспоминать. И Амира… Я так хочу видеть, как растёт мой ребёнок. Меня не было в её жизни никогда… Мне жаль, — тихо сказал он, прикрыв глаза.