Книга Тень. Человек без лица, страница 39 – Галина Кор

Удар. Мы подлетаем на сиденье, но так как я сверху, Аврора прикрыта мною, как подушкой безопасности. Я же ударяюсь правой стороной об кресло водителя.

Времени на размышления нет. Открываю дверь и выталкиваю Аврору. Сам же поворачиваюсь и выхватываю пистолет своего соседа. Долго не раздумывая, пускаю ему пулю в лоб.

Тут, с переднего пассажирского кресла, ошарашенно на меня смотрит третий парень. Ему прилично досталось, видно, что разбил своим лбом лобовое стекло.

— Ты кто такой, мать твою, — хрипит он.

— Тень, — честно отвечаю я. Несмотря на кровь, которая сочится из его разбитого лба и попадает в глаза, он распахивает их так широко, что вот-вот и вывалятся. Направляю на него пистолет и стреляю.

Достаю платок из кармана и вытираю отпечатки пальцев с пистолета, протираю сиденье и ручку двери.

Поворачиваюсь и вижу переминающуюся с ноги на ногу Аврору. Прохожу мимо и иду в сторону дороги. Слышу, что шлепает за мной. Её терпения хватило ровно на пять минут.

— Павел, вы на меня не обижаетесь? Ну что я… там… вас обозвала.

— Мудаком и козлом? Нет, не обижаюсь, я даже и не заметил…

— Оно видно, — бормочет себе под нос Аврора. — А вы их правда того, убили?

— Ну, если в их случае, попадание пули в голову, может не задеть мозг, то у них есть шанс… Хочешь пойти оказать первую медицинскую помощь?

— Нет, — довольно резко говорит Аврора.

— А как же клятва Гиппократа?

— Я ещё не давала «Клятву российского врача».

— А, ну да…, это сразу снимает с тебя ответственность. — Слышу, как она тяжело вздыхает. Что-то приуныла моя старушка. Надо сказать что-то ободряющее, а то сейчас раскиснет и тащи ее на себе. Хренушки. Пусть топает ножками. — Не парься, своя шкура всегда ближе.

Опять идем молча. Но я прямо чувствую, что ее распирает от желания поговорить.

— Павел, а сколько вам лет?

— Сколько зим, сколько лет — сорока мне ещё нет.

— Прямо стихи… А вы любите стихи.

— Обожаю. Особенно Есенина.

— Здорово, а что именно.

Резко останавливаюсь. Аврора врезается мне в спину, ударяется лбом и ойкает. Поворачиваюсь к ней лицом. Она отступает на несколько шагов и смотрит на меня с раскрытым ртом. Набираю воздух в грудь и выдаю:

Осень гнилая давно уж настала

Птицы говно начинают клювать.

На старом заборе ворона насрала

Ну и погода, итить твою мать.

Аврора

Сижу в машине и думаю, что будет дальше. За окном отвратительная картина. Посадка из деревьев, которые сто лет никто не прореживал. Молодые деревья, сухие, старые, мусор… А ещё этот запах. Почему в один момент моя жизнь превратилась в точно такую же свалку? Я, как то красивое тоненькое деревце, которое мы только что проехали, росла в ухоженном парке, а потом меня пересадили в эту засраную глушь.

Долго ехали молча. Потом, Павел начал что-то спрашивать у этих отморозков, но я не вникала в суть. Тупо сидела и жалела себя.

Чувствую толчок в бок. Поворачиваю голову и смотрю на Павла. Он такой красивый, собака, а ещё, он что-то от меня хочет. Только что? Он смотрит в мои глаза и пытается передать нужную информацию методом телепатии. Я не знаю, чем он там телепает, но нужная информация до меня не доходит.… Поэтому задаю вопрос, который меня реально беспокоит.

— Ну, и что будем делать? — Павел прикрывает глаза в ободрительном жесте, и я понимаю, что угадала с действиями. Ему нужно, чтобы я заговорила, а может даже и устроила маленький скандальчик. Я могу! Я такая!