Книга Рождённые во грехе, страница 32 – Люси Дарлинг

— Теперь ты можешь поделиться со мной своими секретами? — на ее лице появляется игривое выражение.

Вот такой я ее хочу. Это напоминает мне о той первой ночи с ней. Все было так просто. Правильно.

— Когда моя мать умерла, она забрала с собой частичку моего отца. После этого он уже никогда не был прежним.

Было трудно наблюдать, как он менялся с течением времени. Видеть, как он становился оболочкой того человека, которым он когда-то был.

— Ты любил его.

— Любил. И люблю. — Однажды я познакомлю ее с ним. — Я отправил его обратно в Италию. Он утопал в алкоголе и череде любовниц. — Я больше не мог видеть его таким. К тому же, мне нужно было спасти империю, которую он построил.

— Любовницы? — Мона морщит нос.

— Так он их называл. Он был верен моей матери. Он рассказал мне об этом в одном из своих ночных пьяных признаний, когда мы были только вдвоем. Он всю ночь говорил о моей матери. Затем сказал о чувстве вины из-за женщин, с которыми ложился в постель после ее смерти.

— Тогда зачем он это сделал?

— Он сказал, что после алкоголя становилось легче. Что он выключал свет и притворялся.

Я всегда замечал, что женщины были поразительно похожи на мою мать. Черт возьми, он как-то признался, что до сих пор произносит ее имя в постели.

— Женщина уничтожила его.

— О, Маттео. — Мона проводит руками по моей груди и опускает их мне на плечи.

— Я сказал себе, что никогда не позволю этому случиться. Повзрослев, видел, как вокруг меня, женщины завлекают мужчин. Это всегда было их слабостью. Поэтому я избегал этого. Никогда не соглашался с идеей завести что-то подобное для себя.

Ее глаза расширяются.

— В смысле, никогда?

— Никогда. — Подтверждаю то, о чем она думает. Уверен, ей трудно в это поверить. Я находил освобождение другими способами. Борьба была одним из вариантов, и я вижу то же самое в Николае. — А потом, вот она ты. — Я запускаю пальцы в ее волосы. — Я знал, что ты та самая единственная, но еще не был готов признаться в этом самому себе. Злился на себя за то, что у меня была слабость, о которой клялся никогда не вспоминать. — Я выкладываю ей все, потому что это правда.

Черт, я хочу ее. Вижу свое кольцо на ее пальце, с осознанием, что она уже носит моего ребенка внутри себя. Прошло слишком много времени с тех пор, как я был в ней в последний раз. Прижимаю Мону к кровати; не могу ждать ни секунды.

— Я думала о тебе каждый день. — Она приподнимает бедра, прижимаясь своим влагалищем к моему члену.

— Ты нужна мне. — Мы оба начинаем стаскивать одежду друг с друга, пока не остаемся полностью обнаженными.

— Хочу прикоснуться к тебе.

Она опускает руку между нами. Ее мягкая, изящная рука обхватывает мой член. Я уже на пределе. Ни за что не переживу, если она будет мне дрочить. И я хочу кончить в нее.

— Мона.

— Что? — она облизывает губы, переводя взгляд между нами.

— Позже.

Я хватаю ее за руки и одной рукой прижимаю их у нее над головой. Опираясь коленями, раздвигаю ее бедра шире для себя. Она выгибает спину, прижимаясь сиськами к моей груди, когда я направляю свой член к ее отверстию. Когда чувствую, какая она влажная для меня, я почти кончаю.

— Маттео. — Мона обхватывает меня ногами, ее бедра пытаются приподняться с кровати. — Займись со мной любовью.

Я вхожу в нее, одновременно завладевая ее ртом.