Книга Единственный, страница 24 – Люси Дарлинг

— Ты останешься прямо здесь, — подтвердил он.

— Хорошо, — согласилась я.

Честно говоря, я не хочу знать больше. У меня и так уже голова идёт кругом. Я прижалась головой к груди Авеля. Он обнял меня и крепко прижал к себе.

Я доверяю Авелю. Я верю, что он сможет меня защитить.

Черч

— Как думаешь, как отреагирует твоя пленница, когда узнает, что на твоем счету больше жизней, чем у ее брата?

Я игнорирую вопрос Николая. Не сейчас. Может, она и не узнает никогда.

Мы могли бы уехать. Взять ее и начать новую жизнь где-нибудь в другом месте. Я мог бы перестать быть Чёрчем. Деньги мне не нужны. Я скопил достаточно, чтобы мы с Энджел зажили припевая.

— А когда она узнает, что ты припрятал ее папочку в подвале?

— Может, заткнешься нахуй? — я выдавливаю слова сквозь зубы. С чего это его разнесло? Мы с Николаем обычно работаем молча. Если, конечно, не считать криков — не наших.

— Она не из нашего мира. Она чиста.

— Ты что, правда хочешь меня вывести? — спрашиваю я, когда мы добираемся до бухты. Мы оставили девушек одних. Было видно, что им нужно поговорить, и я сделаю всё, чтобы Энджел была счастлива и осталась здесь.

— Не думаю, что ты вообще способен на эмоции. Вообще никакие. — Николай прислоняется к своей машине и достает телефон. Маттео должен позвонить с минуты на минуту. Мне тоже нужно спуститься вниз и проверить сенатора.

— В этом разговоре есть хоть какой-то смысл?

— Откровенно?

— Нет, я хочу, чтобы ты нахуй соврал мне.

Николай на это даже смеется.

— Кажется, это первое подобие шутки, которое я от тебя слышу, — он усмехается. — В этом-то и дело. Ты вообще понимаешь, что делаешь, Чёрч? Я начинаю волноваться.

— Почему?

— Мы оба выросли... ебанутыми.

Я киваю. Так и есть. Возможно, поэтому нас и тянет друг к другу в работе. Между нами есть понимание. Мы знаем, каково это — жить в дерьме и воровать, чтобы не сдохнуть с голоду. Закалять эмоции, чтобы защититься. Мы видели самых отпетых ублюдков и кошмарные вещи. Это оставляет след. Меняет тебя и твои возможности.

— Если с ней что-то случится...

Я двигаюсь, не успев осознать это. Моя рука сжимается на горле Николая. Он не сопротивляется.

— Что ты делаешь? — неужели он хочет, чтобы я свернул ему шею? Он что, пытается заставить меня его прикончить?

— Доказываю. Ты срываешься с катушек.

Мы долго смотрим друг на друга.

— А ты бы не сорвался? — я разжимаю пальцы и отступаю. Провожу рукой по затылку, пытаясь унять прилив адреналина, пульсирующий в жилах.

— Да, я бы перебил к хуям собачьим всех подряд и сошел с ума, если бы что-то случилось с Райли. Но ты... ты другой.

— Больной в голове, как ее брат, — бормочу я. Он не ошибается. Я не в себе. Кажется, я начинаю понимать, почему. Эмоции. Я так давно не позволял себе ничего чувствовать. А теперь всё это нахлынуло разом, и я не знаю, как с этим справиться.

— Ты не охотишься на невинных. И я не думаю, что тебя заводит сам процесс убийства.

Рука Николая опускается на мое плечо. Я бросаю на него взгляд, полный ненависти. Он усмехается и убирает руку.

— Ты не ее брат, но у тебя свои демоны.

— Мы к чему-то ведем?

— Возьми себя в руки.

— Моя голова никогда не была на месте.

— Именно. Но ты не должен сорваться. Не думаю, что твоей Энджел наверху будет приятно, если ты прикончишь меня. — Я смотрю на него со злостью. — Может, это и к лучшему. Появилось наконец то, что может тебя остановить.