Книга Будешь моей мамой?, страница 59 – Оливия Лейк

— Пойдемте, — звучал грубее, чем следовало. Хан сказал, что никаких протоколов не составляли. Инцидент исчерпан без всяких бумажных следов.

— Саша, ваши пакеты, — опять этот мент!

— Я думала, что потеряла их в суматохе… — с мягким изумлением заметила и расцвела в улыбке. — Спасибо, товарищ майор.

Это типа кокетство?! Да ё…

— Я позвоню, — тихо произнес он, передавая пакеты с покупками и едва заметно касаясь ее руки. На моих глазах! Ни стыда, ни совести, ни возможности дать ему в морду! Что-то ревную я, ох как ревную…

— У меня одно кресло, — устало взлохматил волосы на парковке торгового центра.

— Я пристегну Тиму обычным ремнем, — вполне миролюбиво предложила Саша. Умная женщина: на рожон не лезла, если это бессмысленно. Меня заводить не нужно, я уже заведенный.

Я задумчиво правил к дому, растеряв весь запал и злость. Адреналин схлынул, оставив опустошение. Диалог с тещей морально истощил. Вроде бы никогда не чувствовал вины за смерть Мадины, но за два года обвинений — удар постепенно пробивался к цели. Если долго называть человека дураком, он реально дуреет.

Я нашел в зеркале заднего вида Сашу: моя дочь вопреки увещеваниям забралась к ней на руки, а Тиму досталось кресло. Я слабо улыбнулся. Олененок уверена, что наше расставание легко далось мне, но Всевышний подтвердит, что это не так. Совсем не так!

Стажировка в Нью-Йорке буквально спасла меня от мук совести вперемешку со жгучим желанием послать всех и вернуть себе любимую женщину! Начав практиковать с американскими коллегами, я сумел забыться и полностью погрузиться в мою бессменную любовницу — медицину.

Мадина знала, на чем основан наш брак, и тем не менее грустила. Молодая девушка, не знавшая мужской страсти, ласки, нежности и… любви. Конечно, любви. Жена спрашивала, был ли у меня кто-то? Кто жил в моем сердце и не давал нам сблизиться? Я солгал ей. Объяснил мою деликатность в вопросе консумации брака слабостью ее здоровья. Сердце Мадины могло в любой момент остановиться, и я не посмел отнять у нее крупицы счастья плотской близости. Ведь она полюбила меня. Мадина была симпатичной девушкой, хоть и не тонкой блондинкой, которая меня очаровала в Москве. В Мадине сложно было угадать страшный диагноз, однако я знал и не испытывал влечения, но изменять — вне моего кодекса чести. Конечно, все случилось: физическое удовольствие было, но ни душу, ни сердце, ни даже голову не задело.

— Станция Березайка, кому нужно — вылезай-ка, — хотел замять инцидент, чтобы дети быстрее обо всем забыли. Зная свою дочь, уверен: сон будет беспокойным, а рисунки — темными и пугающими. Такое уже было. Как у Тима — не знаю, но почему-то чувствовал в нем настоящего мужчину, без страха и упрека.

Так и вышло. Тим хорошо поел и завалился спать. Сабина же после ванны и вечернего массажа уснула, но начала хныкать во сне. Саша позвала меня.

— Я могу лечь с ней, — предложила шепотом.

— А Тим? — все же он тоже пережил шок, но видно, что у него психика крепкая, даже закаленная. Если вспомнить мужика, которого Саша привела в дом, — это неудивительно.

— Он уже дрыхнет без задних ног, — отмахнулась она. — Но если что, придет сюда, я предупредила на всякий случай.

Я подошел к спящей дочери, откинул простынь (меньше микробов богу микробов) и, стараясь не разбудить, погладил по волосам, медленно и успокаивающе.