Книга Будешь моей мамой?, страница 45 – Оливия Лейк

— Спасибо, Адам Булатович, — перекинула толстую косу через плечо. Работа: привыкла, что волосы должны быть собраны. Мне когда-то нравилось расплетать густые пряди с ароматом свежей травы и полевых цветов. Она пахла невинностью. Просто крышесносно, мой любимый запах.

— Почему ты дрожишь? — спросил полушепотом. Мы были одни в узком коридоре, и мне не хотелось официоза.

— Сегодня прохладно, — ответила, дернув плечом.

— Игорь хороший специалист, — я подошел ближе и, сняв пиджак, набросил ей на плечи. Сегодня действительно был дождь, и летний зной моментально сменился прохладой. С реки тянуло влажностью и стылостью. — Не хотелось бы отказываться от его услуг. Саша… — пресек попытку сбросить пиджак, я же от всей души! — Пройдем в мой кабинет, — посмотрел на запястье. — До ужина еще полчаса, — да, я сегодня рано. Точнее, вовремя.

— Это обязательно? — опасливо поинтересовалась. Максимально избегала оставаться со мной наедине.

— Не бойся, не съем, — галантно пропустил вперед.

— Конечно, не съедите. Каннибализм относится к деяниям, которые наносят вред личности во всех смыслах, — вспомнила наш контракт.

— Я люблю оленину, — тяжело вздохнул. Правда люблю, но сейчас люблю в переносном смысле: не зубами, а губами. — Присаживайся, — сжал спинку кресла, дожидаясь, когда Саша опустится в него. Как интересно: я научился безошибочно определять, кто передо мной: Александра или Саша, мой нежный Олененок, который так редко проглядывался в ней.

— Почему вы, Адам Булатович, недовольны Игорем? — во-от! Александра как Чип и Дейл спешит на помощь! Саша тоже спешит, но нежнее как-то.

— Потому что мне не нравится, как он на тебя смотрит.

Саша приподняла светлую бровь, глядя на меня в полном недоумении. Неужели не понимала, насколько привлекательна в лучах своей хрупкости, нежности, плавной изящности?!

— И как же он на меня смотрит?

— Как дагестанец на хычин!

Саша молчала. Я старался выглядеть строгим, но больно аналогия казалась забавной. Хотелось ржать как степной конь.

— Я не хычин, — поразительно спокойно заметила.

— А он не дагестанец… — со значением добавил. Зато я дагестанец! Меня бери! Аллах, как же меня колошматило рядом с ней! От злости до желания. От обиды до раскаяния. От любви до ненависти. Это я рядом с ней послушный ишаком становился, а не она Олененком. Ей приручить меня одним взмахом ресниц, а она все отворачивалась.

— Пусть лучше смотрит, как кот на сало, — мило улыбнулась, собираясь подняться.

— Нет уж! — я встал быстрее. — Пусть смотрит, как поп на библию, и не больше! — обошел стол и застыл за ее креслом, складывая руки на спинке, едва касаясь волос, выбившихся из косы.

— Это абсурд! — запрокинула голову, открывая тонкую шею с яркой голубой прожилкой под прозрачной кожей. — Ты собираешься контролировать мою личную жизнь и отстреливать мужчин рядом со мной?!

Александра всегда становилась Сашей и переходила на «ты», когда злилась или нервничала.

— Неплохая идея, — пожал плечами, сделав вид, что задумался. — Саша… — не удержался, погладил подушечкой большого пальца трепещущую венку. Олененок дернулась: она пыталась пресекать любую тактильность, а я, наоборот, использовал каждую возможность проявить ее, и никто из нас не дошел до конца: она не ушла, а я не взял ее так, как мечтал с первой повторной встречи. — Тебе нужен мужчина?