Книга Ты предал нашу любовь, страница 37 – Полина Рей

— Мда уж! – устало выдохнул Даниэль, распрямившись и оглядев результат своего труда. – Похоже, маляром мне не быть…

Я хихикнула, обозревая то многообразие художественных замыслов, которое пытался воплотить в жизнь Загорский на балконе. При этом перепачкался сам настолько, что его теперь, как того домовёнка Кузю, надо было отмывать прямо в одежде.

— Ну… покраска – явно не твоё, – приняв серьёзный вид, ответила ему. – Иди в ванную, я как раз там всё разгребла. Умойся и сейчас уже должны ужин привезти.

Взглянув на часы, я забрала у Дэна кисть и банку с краской и, пожав плечами, сообщила:

— А ты знаешь? Мне даже нравится. Пусть так всё и остаётся, – решила, ещё раз внимательно оглядев балкон.

Сейчас он представлял из себя просто феерию красок, как будто здесь как минимум проходил праздник Холи.

Загорский фыркнул, но ничего отвечать не стал. Он ушёл в ванную, а я, составив на балконе все инструменты и оставшиеся ведёрки с акрилом, пошла открывать. В дверь уже звонил курьер.

На кухне, которая теперь выглядела хоть мало-мальски обжитой, накрыла стол. От вида и запаха еды, приготовленной на мангале, аппетит проснулся такой, что у меня аж желудок сделал несколько кульбитов.

— Решено! – сказал Загорский, который хоть немного привёл себя в порядок. – Подарю тебе на новоселье ремонт.

Я вскинула брови и покачала головой. Этот мужчина, который так внезапно появился в моей жизни, с каждой новой нашей встречей отвоёвывал себе всё больше пространства и места. Пока я не понимала, как именно к этому относиться.

— Погоди… дай хоть немного прийти в себя, – попросила его.

Даниэль устроился напротив, пока я накладывала ему в тарелку плов и мясо.

— А что, тебе некуда перебраться хотя бы на месяц? – уточнил он, забрав еду. – Прошлая квартира не в счёт, но хотя бы родители…

В этот момент он посмотрел на меня так внимательно, что мне показалось, будто он хочет услышать что-то определённое.

— Мама умерла, когда я была ребёнком, – ответила ему, принимаясь за ароматный горячий плов.

Говорила об этом спокойно, потому что данная травма уже была мною проработана. И всё же не смогла удержаться, чтобы не позволить себе погрузиться хоть на секунду в те времена, по которым до сих пор ностальгировала.

— А папа так и не смог пережить эту утрату, – добавила, передёрнув плечами.

Загорский замер, потом нахмурился и уточнил:

— Тоже умер, что ли?

Я замотала головой.

— Нет. Нет, ты что? Просто мы с ним… ну как с разных планет, что ли…

Какое-то время ела, потом пояснила Дэну, по виду которого можно было сказать, что он не особо понимает, о чём я:

— Просто после смерти мамы он поставил себе цель – я должна быть обеспечена всем. И вроде как это нормальное родительское желание, но он как с цепи сорвался. Контролировал каждый мой шаг, с девяти лет водил меня на миллиард кружков и занятий, говоря, что только так я смогу выбиться в люди. И что я должна зарабатывать очень много, чтобы в случае какой-нибудь болезни оплатить себе лучшее лечение.

Вздохнув, я доела свою порцию. Погружение в детство давалось тяжело, хоть и казалось, что я уже это давно пережила. Но сейчас, когда сидела напротив Загорского, что слушал так внимательно, словно ничего важнее этого на свете не имелось, я позволила себе быть чуть откровеннее, чем с теми людьми, которые вообще не имели отношения к моему детству.