Книга Измена. (Не) чужой ребенок, страница 69 – Аня Вьёри

— А кто из них был Русый?

Егор

Мне кажется, что у меня внутри все собралось в комок. Ладони жжет, в висках пульсирует. Реальность словно изменена.

Убью.

Я его убью.

Маша бледна, но держится. Пытается что-то сказать мне взглядом, но для меня самое главное, что она жива. Моя девочка жива.

— Я так понимаю, – певучим голосом начинает “патологоанатом”, – та барышня вас не интересует…

Гоха даже хмурится пару секунд, пытаясь понять, о ком он говорит. А потом смеется. И дергает при этом Машу.

Я чуть не срываюсь, но решала меня остановливает одним движением руки.

— Говори, что тебе надо, – рычу я.

— Паспорт, чемодан бабла и самолет! – выпаливает Гоха, похоже, первое, что пришло в голову..

— Сколько? – уточняю.

— Что? – он аж брови удивленно вскидывает.

— Сколько бабла должно быть в чемодане?

Гоха немеет. Он, вероятно, решил, что никто его требования выполнять не будет.

— Десять миллионов! – выдает ошалело. – Долларов. И самолет! За штурвалом буду я сам! Покатаю твою женушку по Европе!

Я дергаю подбородком. Гоха, как мой телохранитель, был обязан уметь управлять нашим самолетом. На случай экстренных ситуаций. А я вот нет. Черт!

— Налик быстро не соберем, – я тяну время, чтобы подумать. – Я полечу с вами. Как только сядем и ты освободишь Машу, дам тебе ключи от зарубежных счетов. Идет?

Гоха в ответ просто смеется. Смеется, скот, и тянет Машу за шею. Вижу, что сдавливает ее, шагаю вперед, но тут решала выставляет руку.

— Не доверяешь мне, да, шеф?– ржет Гоха.

— Никому не доверяю, – стискиваю зубы. – Наш борт в Раменках.

— Значит, покатаемся! – отвечает подонок весело, но тут же меняет тон. – Но если ты что придумаешь! – в затылок Маши тут же упирается пистолет.

Я замираю, перед глазами пелена, но меня приводит в себя спокойный голос решалы.

— Можешь любую машину взять, – кивает Гохе патологоанатом.

А я достаю телефон. Надо подготовить борт к полету.

.

Маша

Боже, дай выжить. Я не знаю, чем я так провинилась, но мне жутко страшно. Цепляюсь за взгляд Егора. Я ничего не сказала о ребенке. Ничего. Все в порядке. Да? Скажи мне, что все в порядке, что Сашку не нашли.

О боже! И сказать-то не может. Они о чем-то торгуются с Гохой, я плохо понимаю, в ушах нескончаемый писк, сознание путается. Последствия стресса и асфиксии – отмечаю сама для себя холодным канцеляритом. Егор, пожалуйста, забери меня отсюда. Егор, я на все согласна. Пожалуйста, только забери.

Машина.

Куда меня волокут?

Егор?

Ловит мой взгляд.

Что-то проговаривает губами.

“Все будет хорошо!” – это я понимаю.

“Я люблю тебя, Маша!” – это тоже считываю.

Я тоже тебя люблю.

И всегда буду любить.

До самой смерти.

Только бы не сегодня.

Боже, я очень прошу, не сегодня, не сейчас.

Гоха подталкивает меня. В присутствии Егора он обращается со мной гораздо вежливее. Только мне все равно страшно. Жутко страшно.

Машина несется загород. Гоха не запрещает смотреть в окно, но я все равно не узнаю эту местность. Судя по тому, что вокруг нас едут машины, в одной из которых я, кажется, вижу Егора, это и не важно.

Минут через сорок дороги мы сворачиваем на грутновку, и я вижу взлетную полосу.

Нет. Только не это. Не хочу! Я боюсь летать.

У ангаров стоит самолет, трап опущен. Коренастый мужичок в форме суетливо крутится около шасси, будто что-то проверяя.