Книга Измена. Сказка (не) о любви, страница 49 – Аня Вьёри

— Не, я так не играю! – продолжает он. – А в моем контракте что написано?

— В твоем все нормально, – отмахивается Юлька. – Я первым делом достала посмотрела.

— Не, мать, ты знаешь, – крутит головой Сашка, – я теперь сам хочу проверить.

— Странно, что только твой контракт такой, – мрачнеет Светлана Михайловна. – Неужели и сюда Осипов дотянулся?

— А знаете, – я вдруг понимаю, что точка кипения пройдена, и плевать мне уже на все, – а пойду спрошу, – забираю из Сашкиных рук свой договор и яростно толкаю дверь. – За спрос же ничего не будет! – уверенным шагом иду по коридору к кабинету главреда.

Антон в кабинете. Один. К счастью. Наверное.

— Как ты это объяснишь?! – я кидаю бумаги на его стол.

— Что объясню? – он смотрит на меня невинным взглядом.

— Мой договор, – рычу я.

— Это же твой договор. Почему я должен тебе что-то объяснять? – мой муж довольно откидывается на спинку кресла. – Ты же его читала, когда подписывала, – на его лице расползается ехидная улыбка.

— Ну, знаешь!

— Что ты халатно относишься к бумагам? Знаю, – кивает Егоров. – У вас тут в редакции с этим вообще плохо. Столько на аудите выявил, – он хмурится и переводит взгляд на свой ноутбук.

— Антон, я не буду с тобой работать.

— Да пожалуйста! – пожимает плечами он. – Выплачивай в бухгалтерию все штрафы, стоимость обучения, неустойку и свободна.

— Это какие-то зверские штрафы! Это вообще ненормально!

— Нормально! – припечатывает меня он и снова улыбается. – К тому же ты сама подписала.

— Антон, чего ты от меня хочешь?

— Я хочу, – Егоров подается вперед и говорит вкрадчивым голосом, – чтобы ты, дорогая моя жена, была всегда со мной. И в горе, и в радости, как говорится. И дома, и на работе, – заканчивает он, чуть усмехаясь.

— Я все равно с тобой разведусь! – упираюсь руками в его стол.

— Не дам согласия!

— Через суд!

— Да пожалуйста! Прописана ты в Москве, придется отпрашиваться с работы. Заблаговременно. Там у тебя в контракте прописано. Пункты пять-семь, пять-восемь, пять-девять. Почитай.

— Антон! – я почти кричу.

— Что, дорогая? – голос почти нежный, но в глазах стальной блеск.

— Отлично! Раз так, – резко выпрямляюсь, – ты сам меня уволишь! – подхватываю бумаги. – За это у меня штрафных санкций нет!

— Смотря что вытворишь, – хитро улыбается мой муж, но тень беспокойства в его взгляде появилась.

Я подхватываю свои бумаги и вылетаю из его кабинета, громко хлопая дверью.

— Сашка! – смотрю на ошарашенного коллегу. – У нас завтра с тобой какой репортаж? На фабрике?

Четверг. 19 июня. 11.34

— Так, а дай-ка я это в кадр захвачу, – тихо бормочу я, крутясь по двору фабрики с камерой.

— Натах, ты с ума сошла? Это очистные! – так же тихо, но очень возмущенно отзывается Сашка.

— Ага! Надо стать так, чтобы за этой пластмассовой порнографией были именно они, – приноравливаюсь, вроде как нацелясь на скульптуры из искусственной травы. – У тебя есть объектив посильнее?

— Натаха!!! – Сашка дергается.

— Саш, я клянусь тебе, все будет хорошо! – голос у меня твердый, взгляд уверенный. Сашка мнется, но уступает. – Ты будешь ни при чем!

— Возьми вот этот, – протягивает мне рюкзак с аппаратурой. – И я совершенно не хочу знать, что ты задумала!

* * *

В редакции мы появляемся сильно после обеда. Никого не смущает то, что мы с Сашкой сидим над версткой, не разгибаясь. Таскаем друг другу кофе, иногда путаем стаканчики и жуем одну пиццу на двоих. Сырную. Сашка любит какую-то другую, но так и не признается какую. Я ведь люблю сырную.