Онлайн книга «Брак понарошку, или Сто дней несчастья»
|
— Глеб Вербицкий! Вы идиот! . Злата Его глаза, его руки, его губы… Тяжелее всего было провести с ним ночь… Нет, я больше не играла в это вот все… Я ушла в комнату к Маринке, но… Но он сидел под дверью. Я точно знаю. Если честно, я и представить не могла, что он способен так говорить! Так уговаривать! Хотя… Как иначе бы он сколотил такой бизнес, если бы не умел мастерски врать? И все же… Его глаза. Он молчал. В день, когда я собиралась, он молчал. Но его глаза кричали, умоляли, упрашивали… Нет… Я выполнила все, что от меня требовалось. Японцы улетели. Пора возвращать все на места. Документы из опеки мы забрали. Серый сказал, что мы можем вытворять, что хотим, но официально разводиться сейчас нельзя. Мне кажется, его на это подговорил Глеб, но… Ну и пусть. Побуду Вербицкой. Мне нравится эта фамилия. Маринка рыдает и ничего не понимает. Она потеряла того, кому доверяла. Снова. Снова ее мир рушится, и ощущение безопасности тает на глазах. Где теперь это Глеб, который отовсюду ее выносил на ручках?! За это зла на него безмерно! За то, что втерся к нам в доверие! Как же! Ему же нужно было продемонстрировать настоящую семью! Но любить! Заставлять себя любить было зачем? Федоров привозит нас к подъезду, выходит, открывает дверь. Та же самая машина, то же самое место и мы в том же составе, но… Возвращению рад, разве что, Кактус. Он выбегает из машины, весело виляя хвостом, все обнюхивает, тут же помечает. Мышь сидит насупившись. Я еле сдерживаю слезы. Водитель смотрит на нас очень расстроенно, но молчит. Да и что тут говорить. — Пошли, Марин, – зову сестру тихо, – Все кончилось. Пойдем. И тут она начинает рыдать. В голос, со всхлипываниями и слезами. А я… Я тоже не выдерживаю. Я плачу… . Глеб Сегодня суббота. Но Азия работает, а значит, и мне есть чем заняться. Сижу в кабинете, анализирую отчеты, составляю план работ, думаю над контрактом. Злата ушла девяносто три часа назад. Девяносто три чертовых часа и двадцать семь минут. Я не видел свою жену девяносто три часа. И двадцать семь минут. Да будь оно все проклято! Все то, что творится сейчас у меня внутри! Какого черта меня разрывает на мелкие кусочки? Почему каждый вдох впивается в легкие тысячей игл. Я вслушиваюсь в женский смех, я ловлю взглядом блондинок, я… Я схожу с ума. Не могу возвращаться в свою спальню, не могу видеть японский контракт, не могу ничего слышать о танцах, цветах и мороженом…. И ярмарках, и верховой езде, и прогулках по парку и… Злата! Ты была в моей жизни чуть больше недели! Как ты умудрилась заполнить ее всю? Стискиваю зубы, тру глаза… В день отъезда жены я был у Хомченко… Честно? Хотел придушить Кристину… Конечно, он свою дочь грудью защищал! Эта идиотка с визгом скрылась в спальне, а Мишка на дверь бросился, как на амбразуру. Я схватил его за грудки: — Ты понимаешь, что из-за твоей стервы недотраханной я все потерял?! Ты это понимаешь?! – орал ему в лицо. — В смысле, – Мишка аж побелел, – что, японцы сорвались? А я аж опешил? — Миш, – отшатнулся, – какие, в жопу, японцы? Златка ушла. Моя жена от меня ушла. И кажется, он понял. Руки опустил, так на меня посмотрел… Но мне было уже все равно. Я развернулся, пошел прочь из его дома. Потом мне рассказали, что Кристина в срочном порядке перевелась в Дальневосточный университет. На очное отделение. |