Книга Брак понарошку, или Сто дней несчастья, страница 63 – Аня Вьёри

Хорошо, хоть школу приемных родителей проходить не надо, потому что Злата кровная родственница и с рождения проживает совместно с Мариной.

Черт возьми, как же это все бесит!

Но сцепил зубы и иду. А то шаг вправо, шаг влево, и мне потом Маринку реально по детдомам вылавливать придется.

Так какая-то большая комиссия.

Проходим в кабинет.

Злата нервничает, Мышь испугана, я раздражен.

Отодвигаю стул жене.

— Мышь, – также усаживаю Марину.

Сам сажусь с другой от нее стороны.

— Добрый день! Я вас слушаю!

Брови членов комиссии тихо ползут на лоб.

Серый таращит на меня глаза.

А что? Что я такого сказал?

— Итак, Глеб Юрьевич, – председатель медленно перебирает бумаги, не спуская с меня взгляда, – вы претендуете на опекунство Марины Георгиевны Королевой.

— На удочерение, – поправляю чиновника, оборачиваюсь к Серому. – Разве нет?

Тот набирает воздуха, чтобы что-то сказать, но председатель комиссии его опережает:

— А почему именно удочерение? Не опека?

— В смысле почему? – хмурюсь. – Она же наша родная!

Кажется, все тетки за столом побросали свои блокноты и по-настоящему пялятся на меня. И что им не так?

— То есть вы хотите сказать, Глеб Юрьевич, – председатель медленно переводит взгляд на Злату, – что считаете эту девочку своей родственницей.

— Да! – киваю уверенно. – Именно это я и хочу сказать! Это младшая сестра моей жены. Мы ее совершенно искренне любим. Она мою тетку бабушкой зовет, – хмурюсь. – Это наш родной ребенок. И я никому ее не отдам.

Серый с шумным выдохом закрывает лицо ладонями, а председатель комиссии смотрит на меня с каменным лицом.

— Нам нужно посовещаться, подождите, пожалуйста, в коридоре.

Мы встаем.

— Помещение отдела опеки и попечительства, пожалуйста, не покидайте, – строго добавляет председатель, и тут Мышь всхлипывает.

— Злата! – она смотрит на сестру, ища поддержки, переводит взгляд на меня.

— Иди сюда! – подхватываю ее на руки, а она вдруг цепляется мне за шею, как за спасательный круг. – Никому тебя не отдам! – говорю тихо, хотя, конечно, вся комиссия слышит.

— Да о чем вы собрались совещаться?! – вдруг возмущается одна из теток. – Вам что, сирот мало?

— Ну вы видели отчеты об условиях жизни? – вступает другая.

— Да явно же сфабрикованные все! Посмотрите, как ребенок одет!

— Да причем тут одежда! Посмотрите, у кого он ищет поддержки!

Мне кажется, что все, что происходит – совершенно непрофессионально, но… Но я замираю и жду результата.

— Вы можете провести оценку ее условий жизни в любое время, – говорю я той тетке, которая вспоминала про отчеты. – Только, пожалуйста, передайте заранее ваши данные, мы живем в закрытом поселке, и с недавних пор вокруг дома усилена охрана.

— Пф! – закатывает глаза та, которая начала этот разговор. – У них вокруг дома, – она смотрит на свою коллегу, – усилена охрана! Они, конечно, на пенсию по потере кормильца ее наняли.

— Так, ладно, – повышает голос председатель. – Мы поняли ситуацию в семье, все остальное, я думаю, мы можем решить с адвокатом, – он скашивает взгляд на вспотевшего Серегу.

Кажется, мы все сделали не так.

Он много чего пытался вдолбить мне в машине. Про солидный вид, про лояльность.

А я что, был нелоялен?

Пусть приходят. Только охране заранее данные сообщат.

И вообще!

Не хрен меня выдергивать из постели, когда я хотел утро с женой провести.