Книга Врач. Жизнь можно подарить по-разному, страница 35 – Аня Вьёри

— На рисовании, – спохватывается Катёнка.

— Во сколько заканчивает?

— До часа вроде, – она достает телефон, смотрит на время.

— Ему на перевязку надо. Забери его чуть раньше, – призывно смотрю на нее. – Жду, – и киваю Светке: – Пока!

Сбегаю в отделение. А у самого словно крылья за спиной. Не Костя. Света. И Катя ревет у нее на груди. Еще одно подтверждение тому, что я прав, а Колян – нет. Мне безумно хочется в это верить.

Катя

— Фига себе! – у моей подружки глаза блестят от восторга.

— Ты бы видела, с каким азартом эти татушки дети разрисовывают, – пытаюсь немного перенаправить градус восхищения я.

Хотя ее впечатлили, кажется, не только рисунки на его руках. Неудивительно. Марк весь такой, что закачаешься.

— Относится как ко всем, говоришь? – вскидывает бровь подруга.

— В смысле? – понимаю, что тему мне не сменить.

— Я тут что-то не вижу врачей, – она демонстративно крутит головой, – бегающих за своими пациентами! – она игриво поднимает бровь, закидывает ногу на ногу. – На перевязку.

— Свет, – я краснею, – ты не понимаешь! У него ж времени свободного полчаса может быть! Они всегда так по отделению собирают! «Ты, ты, ты! Идем, бегом!»

— Ага! – кивает моя подруга, поджав губы. – Иди давай, – она усмехается. – Бегом!

* * *

Вторая химия переносится легче, чем первая. Мною. Мишей также. Но теперь я уже знаю, что это лечение, что это пройдет, что буквально через два дня ему будет лучше и он снова будет есть, бегать, играть и проситься на улицу.

Внимательно слежу за капельницами, в этот раз без ошибок записываю всю входящую жидкость. Мы заранее начали пить ондансетрон, и рвоты нет. Только тошнота, да и та не сильная. Проходит на промывке.

Марк периодически заходит, но не более чем на пару секунд. Смотрит, какой капается препарат, бросает короткий взгляд на Мишу и уходит. Ну да, что ему тут делать? У нас все хорошо. Все по плану.

Мы капаемся два дня и три ночи. Следить нужно круглосуточно. Инфузомат пищит, когда лекарство заканчивается, но к этому звуку быстро привыкаешь, и лично я завожу себе будильник. Без него третий раз за ночь подняться безумно трудно. Кажется, я только легла, но… Срабатывает телефон. Открываю глаза, а в палате Марк.

— Спи, я поменял.

Четыре утра! Что он делает в нашей палате в четыре утра? Не успеваю додумать эту мысль. Вымотанная уходом за ребенком, тут же снова проваливаюсь в сон. Завтра уже будем без капельниц.

Марк

Она тихо спит. Губы чуть приоткрыты, веки подрагивают, Катюшка лежит на боку, и одна рука свисает с кушетки. Я в коридоре напротив их палаты. Смотрю в стеклянные двери. Сколько я тут уже стою? Минут двадцать, не меньше. Безумно хочется поправить прядь, упавшую ей на лицо. Безумно хочется кончиками пальцев провести по ее скулам, склониться ближе, сжать ее плечи и… И спросить: какого черта ты меня не дождалась? Почему ты вышла замуж за Свиридова?! И зачем ты так на меня смотришь сейчас?!

В этом Колян прав: в нашей с ней ситуации очень легко спутать любовь и признательность. Мне надо понять, что она ко мне чувствует. И что я чувствую к ней. Но во всем другом…

К ней никто не приезжает. Один раз Света. Нет никаких передач или свежих вещей ни у нее, ни у мальчика. И она потихоньку продолжает тратить деньги с моей карты. Только на что-то самое нужное. Из дорогого заказала ему магнитный конструктор. При этом подошла, спросила. Смешная.