Книга Скучная история или Исповедь бывшего подростка, страница 14 – Оливия Стилл

Сью морщилась.

— Это всё отговорки. Вот ты жалуешься, что ты не нравишься мальчикам. Но ты же ничего не делаешь для того, чтобы им нравиться. Им нравятся красивые, ухоженные девчонки...

— А я, значит, по-твоему, некрасивая и неухоженная? – обижалась я.

— Ну, если честно... – мялась она, – Ты только не обижайся, зай, хорошо?

— Ну?! – теряла я терпение, – Договаривай; сказала "а", говори "б". Я некрасивая?

— Ну, в общем, да. То есть, не то, что ты прям некрасивая, но, как бы это сказать... страшненькая.

— Ну, знаешь! – оскорблённо вспыхивала я, – Почему это я страшная?

— Не страшная; кто тебе сказал, что страшная? А страшненькая, это да...

Она издевалась надо мной; эти её слова доводили меня до белого каления! Но я же – дура я эдакая! – обещала не обижаться. Приходилось поневоле сдеживать слово, хотя от злости и возмущения меня так и колбасило.

ГЛАВА 10

В тот день мы со Сью, как обычно, купались на карьере. Был выходной; народу там было как жидов на ярмарке – не протолкнуться. Но, в том возрасте, в отличие от нынешнего, не было моему взору зрелища приятнее, чем оживлённое столпотворение множества людей. Это создавало у меня в душе радостную, счастливую атмосферу праздника; так, бывало, радовалась я столпотворению гостей у нас дома, и всякий раз, когда они расходились, и дом, как мне казалось, вместе с ними покидала и радость, и веселье – на меня накатывало какое-то тоскливое чувство пустоты.

Толпы людей, бывало, снились мне и в сладких снах: какой же сладкий сон можно было представить себе без оживлённого гомона многих голосов, нарядной толпы и множества улыбающихся людских голов, что выглядывали из окон квартир.

Вот и теперь многолюдный пейзаж субботнего карьера, пестрящих надувных матрацев, лодок, мячей, хрустальных брызг и людских голов, как мухи облепивших искрящуюся на ярком солнце гладь воды, наполняли мою душу праздничным ликованием; слух мой отрадно ласкал многоголосый гомон пляжа, музыка, то там, то сям доносящаяся из транзисторных магнитофонов и громкие, восторженные визги купающейся ребятни.

— Побежали скорее купаться! – в восторге заверещала я, прямо на бегу стягивая одежду.

Сью не возражала – и уже через секунду мы присоединились к куче-мале народу, что прыгали в воде, ныряли, брызгались и хохотали.

— А слабо на тот берег переплыть? – я кивнула головой на довольно далёкий от нас (как нам тогда казалось) противоположный берег карьера.

— Да запросто!

И мы поплыли. Правда, как только мы перестали чувствовать ногами дна, Сью вдруг почувствовала маниакальное желание утопить меня. Лицо её исказила ярость; она поплыла ко мне с намерением исполнить свой страшный замысел, и я, перевернувшись на спину, дабы утечь от неё, развила скорость не хуже моторной лодки.

— Ну ладно, всё! Плыви ко мне! – якобы "сдалась" она.

— Ага, счаз!

Она, как акула, снова ринулась с целью меня догнать, и я, хохоча, лягнула по воде ногой и обрызгала ей лицо.

И вот тут-то, пока мы так баловались на самой середине озера, к нам приблизилась большая надувная лодка, в которой сидел мужчина и мальчик лет четырнадцати-пятнадцати, очень, надо сказать, симпатичный мальчик.

— Девочки, разве можно так далеко заплывать? – окликнул нас мужчина, – А ну, прыгайте в лодку!

Нас не пришлось упрашивать дважды; мы в ту же секунду оказались в лодке.