Онлайн книга «Жара в Архангельске»
|
— Убить? — переспросила Мими, и сладко-жгучее чувство мести к сопернице ударило ей в голову. — Убить, — повторила старуха, — Только я за это, красавица моя, недёшево возьму… Мими колебалась. Никогда ещё в жизни не задумывала она таких чёрных дел. Но ненависть к Оливе была настолько сильна, что Мими ничего так не сильно не желала, как уничтожить её. Мими вспомнила наглую Оливину физиономию, когда та ворвалась без приглашения к ней домой, вспомнила, как Салтыков, тот самый Салтыков, из-за которого Мими не спала ночами, обнимал эту гадину на балконе у всех на глазах — и яростная, злая решимость в конце концов всё-таки взяла верх. — Я согласна, — тихо, но твёрдо сказала Мими. «Проклятая гадина! — мысленно прошипела она, — Ты мне за всё заплатишь...» Глава 22 Отпуск Оливы подошёл к концу. В полдень, собрав вещи, Салтыков и Олива сдали хозяину квартиру, но до поезда ещё оставалась уйма времени, и они, сдав чемодан Оливы в камеру хранения, отправились гулять в центр. Они сидели у пьедестала памятника Ленину, прижавшись друг к другу спинами, и говорили о своей будущей супружеской жизни. Гранит, нагретый солнцем, был тёплый, почти горячий. Олива блаженно полулежала, опершись на Салтыкова, и смотрела в небо, туда, где пропадал шпиль высотки — самого высокого в Архангельске здания... — Ехать скоро, — грустно сказала Олива и вздохнула. — Ничего, мелкий. Ничего. Потерпи немного. Зимой мы поженимся, и ты переедешь сюда, — отвечал Салтыков, — Тебе не придётся больше работать — моих заработков вполне хватит на нас двоих. У нас будет своя трёхкомная квартира в центре города. И у каждого из нас будет по машине... — Да накой она мне, машина эта. У нас ещё и квартиры-то нет... — Будет, — уверенно отвечал Салтыков, — Знаешь, я уже присмотрел нам трёшку на Московском проспекте. Три миллиона стоит... — Ну, это уж совсем пустяки, — фыркнула Олива, — Подумаешь — три миллиона! Вот только где бы их достать, а? — Достанем, мелкий. Я беру на себя проектирование магазина в Няндоме стоимостью около миллиона рублей. Три таких халтуры — и квартира в новом доме наша! — Не говори «гоп» пока не перепрыгнешь, — осадила его Олива, — Я не люблю, когда ты так хвастаешься. Извини, но когда ты начинаешь вот так заносить хвост, у меня возникает сильное желание треснуть тебя по балде чем-нибудь тяжёлым. — Ну, мелкий, должен же хоть кто-то время от времени с меня спесь сбивать! — О да! Уж чего-чего, а спеси у тебя хватает... — Эх, сигареты, как назло, закончились, — Салтыков похлопал себя по карманам, — Схожу пока до ларька за сигаретами, ладно? Я мигом, — и, поцеловав Оливу в середину губ, пошёл в направлении Троицкого проспекта. Олива, оставшись одна, как кошка разлеглась на горячем граните памятника. Ей было хорошо, она смотрела на небо, на шпиль высотки и не думала в этот момент ни о чём... — Здравствуй, — произнёс над ней чей-то до боли знакомый голос. Олива резко вскочила. Перед ней стоял, в своей джинсовой куртке и смотрел на неё в упор своими зелёными глазами человек из прошлого, изменившийся, похудевший на лицо, и ветер трепал его тёмно-русые волосы, выросшие сантиметров на пять... — Даниил?! — Да, это я. Олива, нервно теребя свои волосы, соскочила с подножия памятника. — Я… я не понимаю, зачем ты подошёл ко мне. Между нами давно всё кончено, и... |