Онлайн книга «Жара в Архангельске»
|
— Не надо, — стальным голосом, не оборачиваясь, произнесла Мими, — Андрей, ты простудишься без куртки, иди обратно. Я живу недалеко. — Ты обиделась на меня? — Салтыков вдруг порывисто обнял её. От него разило табаком и перегаром, и Мими нашла в себе силы вырваться. — Андрей, не надо меня хватать! — Машенька, извини, пожалуйста… Но сегодня ты такая красивая, что мне трудно держать себя в руках… Я не пил много, ты же помнишь — но я пьян, и мне жарко… Кажется, я влюблён... — Ты это говоришь всем. У меня нет оснований верить тебе. — Поверь мне, пожалуйста! — с жаром воскликнул Салтыков, — Наверное, я не должен был всего этого говорить, но… — он запнулся, — Если ты хочешь, мы можем забыть об этом… — Вот так-то лучше, — надменно произнесла Мими, — Иди обратно в кафе, а то ребята подумают что-нибудь не то. — Машенька, но ты же придёшь играть ко мне на дискотеку шестнадцатого числа? Ты же знаешь, мне без тебя там никак не обойтись... — Посмотрим, — холодно сказала Мими и, не оборачиваясь, пошла к своему дому. «С-с-сука… — сквозь зубы прошипел Салтыков, оставшись один у входа в кафе, — Блядь, мне трахаться надо!!! Пипец, хоть шлюх заказывай… Не прёт, так не прёт...» — Ты чего тут стоишь бормочешь? — окликнул его Паха Мочалыч. — Да Целкина ломается… Маша, блядь, Целикова, — Салтыков досадливо сплюнул, — У-у-у, бля!!! Павля, убей меня апстено!!! — Да нах она тебе сдалась? Других, что ли, девчонок нет? — Да, блядь, нету, в том-то и дело! — И чё ты так загоняешься? Уж ты-то, да не найдёшь, кого трахнуть? — тонкая улыбка зазмеилась на сволочном лице Мочалыча, — Положим, Целикова-то тебе, конечно, так просто не даст… Разве что после свадьбы... — Ну, уж нет! Нахуй, Нахуй! А Мими, конечно, ничего не знала об этом разговоре. Слова Салтыкова о том, что он влюблён в неё, не выходили у неё из головы. Умом Мими понимала, что Салтыков, мягко говоря, вводит её в заблуждение, но ещё было что-то помимо разума, что заставляло её верить этим словам. «А вдруг он и вправду влюблён в меня? — вновь и вновь думала она, лёжа по ночам в своей постели в обнимку с пушистым белым медведем, — А почему он не может быть в меня влюблён? Я красивая, и, кроме того, гораздо умнее всяких там Ирисок и Диких Кошек. Конечно, ему не на что рассчитывать — я не из тех, кто дёшево продаётся...» Однако на дискотеке, куда Мими всё же пришла играть свои арэнби, Салтыков демонстративно не замечал её. Он пил, базарил с приятелями, прижимался в танце к какой-то стриженой брюнетке, и ему не было никакого дела до того, что их видит из своей рубки Мими. Еле-еле доиграв свой сэт и не видя ничего сквозь пелену слёз, спотыкаясь, она покинула свою рубку. Всё ещё надеясь, что Салтыков заметит её уход, Мими обернулась на пороге — но он настолько увлёкся своей брюнеткой, что на Мими даже не смотрел. И тут Мими поняла, что для Салтыкова она — ноль, пустое место, впрочем, как и все. — Маша? Почему ты так рано уходишь? — Кузька нагнал её в дверях. — У меня разболелась голова, — сказала Мими, пряча лицо. А на следующий день в университете Салтыков подошёл к ней, как ни в чём не бывало: — Сслуушай, МИми... — МимИ, — сквозь зубы поправила его она, делая ударение на последний слог. — Ну хорошо, МимИ, — согласился он, — У меня к тебе предложение... |