Онлайн книга «Жара в Архангельске»
|
Они шли где-то около часа. Но вот деревья начали редеть, и впереди показалось Медозеро. Перед взором путников открылась чистая водная гладь красивого лесного озера. Солнце между тем уже клонилось к горизонту, освещая прозрачную воду золотыми своим сиянием. — Давайте скорее купаться!!! — в восторге заверещала Олива, уже на ходу стягивая с себя одежду. — Нет, — жёстко отрубил Гладиатор, — Сначала надо нарубить дрова, затем разобрать палатку. Выкладывайте съестные припасы. Хром, Флудман — ставьте палатку. Я пойду валить лес. Сделав такое распоряжение по вверенному ему гарнизону, наш товарищ командир-походник взял топор и отправился валить сосны. Олива подавила вздох и принялась разгружать съестные припасы. Покончив с этим, быстро переоделась в купальник и с разбега нырнула в озеро. Вода в Медозере была превосходна. Чистая, прозрачная, тёплая как парное молоко. Олива легко рассекала воду на умеренной скорости по направлению к противоположному берегу. Салтыков, три тысячи рублей и её дурное настроение были сброшены вместе с одеждой и оставлены далеко позади. Как хорошо было скользить по чистой водной глади, смотреть на небо, чуть подсвеченное отблеском заходящего солнца, танцевать в воде, ощущая себя частью природы! Вокруг — никого и ничего, только небо и мягкая, позолоченная закатным небом, словно мёд, вода... «Так вот, почему Медозеро называют Медозером! — подумала Олива, переворачиваясь со спины на живот и скользя по золотой воде руками, — Потому что вода здесь как мёд...» Олива усмехнулась, представив себе, как она вылезла бы на берег и сказала о своём открытии Салтыкову. «Не, он не поймёт… — подумала она, — А вот Даниил бы понял...» Она нырнула с головой под воду, проплыла ихтиандром несколько метров. Ей не хотелось сейчас вспоминать Даниила. Слишком большая была разница между ним и Салтыковым, и Олива боялась признаться самой себе, что Салтыков хуже, и что она его не любит. «Но ведь Даниил предал меня, — промелькнуло у неё в голове, — Да, мы были с ним невыразимо счастливы и тогда, на Ламповом заводе, и на Кузнечевском мосту, и когда бродили по ночному Архангельску, целовались… С Салтыковым я, конечно, никогда уже не смогу всего этого испытать, но, по крайней мере, он любит меня и хочет на мне жениться...» — Олива! Плыви назад! — заорал Салтыков с берега. — Нет, это ты плыви сюда! — крикнула Олива и засмеялась, — Плыви скорее, ну плыви же! Смотри, как тут хорошо... Салтыков нерешительно топтался на берегу, потом всё-таки собрался с духом и вошёл в воду. Однако, не проплыв и пяти метров, стал задыхаться. — Я не могу больше плыть! У меня одышка… Он забарахтался в воде, погрёб назад. Олива плавала поодаль и наблюдала, как он поспешно вылезает на берег, и её сосало тоскливое чувство. Нет, не за такого «принца» она мечтала выйти замуж. Одышка у него, видите ли… — Оля, вылезай! — опять крикнул Салтыков с берега. — Нет! — Олива захохотала и сделала в воде «колесо», — Эй, пацаны, идите купаться! Рискнул Флудман. Он разделся до трусов и поплыл к Оливе. — А ты умеешь в воде делать кувырок вперёд и назад? — спросила она. — Не, — ответил Флудман. — А я умею. Смотри! Олива сделала сальто в воде, потом двойное колесо, затем тройное. Затем проплыла несколько раз под ним. |