Онлайн книга «Жизнь после "Жары"»
|
— Мелкий, ты тоже иди к себе домой. Не сиди долго, ладно? Олива молча продолжала сидеть на скамье. Он погладил её по волосам и пошёл, не оборачиваясь. Пройдя спокойно шагов десять, сорвался на бег и побежал от неё как подорванный… Она же продолжала сидеть на скамье и долго неподвижно смотрела ему вслед. Глава 56 Дверь открыл Ярпен. Олива молча скинула ботинки в коридоре и, так же молча пройдя в спальню, рухнула на постель. — Ну как? — спросил Ярпен, присаживаясь рядом с ней и осторожно поднимая с её лица волосы. — Плохо... Я ненавижу сама себя... — Но ты довольна, что с ним встретилась? — И да, и нет... Он ушёл... А я опять почувствовала себя использованной туалетной бумагой... Он может делать со мной всё что хочет... А мне... мне не за что уважать себя... — Олив, но ведь ты сама внушила себе это. Как сама себя поставишь, так и будет, — сказал Ярпен, — Надо быть сильной. — Кроме того, он не любит тебя, — добавила Никки, — Он прятался от тебя в Питере. Он не видел тебя полгода, и даже не захотел провести с тобой остаток вечера! — Он сказал, что устал и хочет спать... Эсэмэска Салтыкова прервала все их разговоры. Дрожащими пальцами Олива вскрыла её, но там было всего три слова: «Мелкий, чё делаешь?» — А ты говоришь — спит, — сказала Никки, — Кабы спал, так не писал бы тебе, наверное, этих глупых эсэмэсок... — Не отвечай, — Ярпен отнял у Оливы телефон, — Имей хоть каплю гордости. Он же тебя ни во что не ставит, неужели ты не видишь?! — Отдай! — Не отдам, — твёрдо сказал он, — Или отдам, но при условии, что ты не будешь ему ничего отвечать. Внезапно зазвонил телефон Никки. Это был Салтыков. — Будешь с ним разговаривать? — спросила она. Олива молча взяла трубку. — Алло, мелкий. Чё делаешь? — Ничего, — коротко выдохнула Олива, ёжась под пристальным взглядом Ярпена. — А почему не отвечаешь? — Ты же спать собирался... — Да вот, не спится чего-то. Разволновался... — Так может тогда мы... встретимся?.. — робко прошептала Олива. — Нет, мелкий, я тут решил ещё поработать... — Понятно. Пока, — сказала она и нажала на отбой. На следующий день погода выдалась пасмурная, и Никки объявила для всех банный день. С утра мылись, стирались, меняли постельное бельё. Олива провела в ванной два часа, дважды намылив голову и тело и трижды вычистив зубы. Все прекрасно понимали, для кого она так намывается, также понимали, что зря она это делает, и друзьям всё это наблюдать было грустно и больно. Между тем, стрелки часов незаметно подбирались к пяти. Оливу охватило волнение. Она подошла к зеркалу и стала собираться... У Оливы в глазах стояли слёзы, когда она их красила. Минута — и они ручьём потекли на щёки, смазали тушь и пудру. Не смей реветь, ты сейчас не должна реветь, убеждала она себя, ты должна выглядеть так хорошо как никогда. И всё-таки Олива не могла заставить себя перестать реветь, ибо тому, для кого она так тщательно наряжалась, было всё равно. Она знала, что Салтыков не позвонит. Четыре. Полпятого. Без двадцати пять. Он не позвонил. Олива не выдержала и написала ему эсэмэску: «Ты где?» Ответа не последовало. — Куда ты собираешься, Олив? — спросил её Ярпен, подходя к зеркалу сзади. Она ничего не ответила и яростно вонзила расчёску в свои пышные кудри. — Олив, — он взял её за руку, — Давай сядем и поговорим. |