Книга Жизнь после "Жары", страница 55 – Оливия Стилл

— А почему нет? Попробуй, ты ничего не теряешь, — посоветовал он, — Только тебе эту книгу надо малёха проработать...

— А что, ты считаешь, она не доработана? — забеспокоилась Олива.

— Имхо. Идея хорошая, персонажи и диалоги прописаны живо, атмосферность, все дела. Единственное, воды много льёшь. Повторяешься. Опять же, много лишних эпизодов, которые можно было бы убрать за ненадобностью...

— Например?

— Например, беспредметный разговор Дениса с одногруппниками о футболе, игра Урбан Роадс, не имеющая к общей сюжетной линии никакого отношения… Потом, сцена, когда мы зимой спорили о предстоящих выборах: я говорил немного не то. Я сказал, что выборы ничего не решают, но не говорил при этом, что не надо ходить на выборы.

— Ну, насчёт выборов и всякой там политики тебе видней, конечно... — отвечала Олива, чувствуя себя несколько уязвлённой, — Но почему ты думаешь, что эпизод с игрой Урбан Роадс лишний?

— И не только этот эпизод, — сказал Кузька, — Понимаешь, в книгах, как и в фильмах, ничего не должно быть просто так, «шоб було». Всё должно иметь скрытый смысл, подтекст, быть частью одной логической цепочки. Грубо говоря — даже муха на подоконник не сядет, если в этом нет какого-то определённого посыла. А у тебя — три листа формата А4 с описанием поисков клада на Ламповом заводе и споров о том, где этот клад может быть. Но книга же не про это, верно? Единственное звено цепи в той главе про Урбан Роадс было то, что Салтыков перед началом игры узнал о приезде Оливы в Архангельск, но не захотел подавать виду, что ему это интересно. Всё! Дальше — лишнее. На этом можно было главу закончить. Добавить интриги — пусть читатель сам додумывает! А если рассусоливать и уводить не в ту степь, твои читатели заскучают, им станет тупо неинтересно. В книге должна быть определённая мысль, связанный с нею сюжет, и обязательно поворот, конфликт! И не просто конфликт на пустом месте ни к селу ни к городу, а опять же, как последствие какой-то большой ошибки или трагедии. А у тебя — «Салтыков, идиот, зачем положил банки с тушёнкой на пакеты с кетчупом!» Ну положил и положил. Как его это характеризует для данной книги? И при чём тут вообще какой-то кетчуп?

— Ну как это при чём — он же реально тогда так сделал, и весь кетчуп размазался по сумке с вещами!

— А последствия какие-то от этого были? Например, залитый кетчупом важный документ, от которого многое зависело?

— Не было...

— Тогда этот эпизод не нужен. Хотя, — добавил Кузька, — Так как он показывает истинное отношение Оливы к Салтыкову, что она его не любит, и поэтому он бесит её даже в мелочах, то ладно, оставляй... Но я бы убрал.

— Вот ты говоришь: убери то, убери это, — парировала Олива, — Так я могу так же и про Толстого сказать, и про Чехова с Достоевским. Взять вон «Анну Каренину» — там до кучи таких эпизодов! На две страницы описание того, как на террасе у Кити варили варенье. Тоже, скажешь, лишняк — при чём тут какое-то варенье?

— Дак ты и не ориентируйся на Толстого, это вообще пример того, как писать не надо, — усмехнулся Кузька, — Двадцать первый век на дворе, «высокий штиль» классиков устарел как Пентиум. У людей нынче другой формат мышления. Им нужна суть и движуха, а не вода.

— Слушай, ну, может, ты и прав... — подумав, сказала Олива.