Онлайн книга «Жизнь после "Жары"»
|
«Нет, это бесполезно… — мелькнула мысль в её затуманенном мозгу, — Тогда что? Удавиться разве на бинте…» Она попыталась затянуть петлю на шее под одеялом — тщетно: у неё не хватало сил задушить саму себя. Оглянулась вокруг: голые окрашенные стены, ни крючка, ни гвоздика. Единственное, что привлекло её внимание — это металлический спуск над толчком. Секунда — и Олива кинулась к параше, быстро привязала один конец бинта к спуску, из другого сделала петлю, накинула её на шею. «Прощай, грёбаный мир — больше ты никогда не сможешь пинать меня и причинять страдания…» Оставалось лишь повиснуть над унитазом, резко подогнув под себя ноги… Глава 32 Санитары успели вовремя. Петля не успела ещё как следует затянуться на шее у несчастной, как они ворвались в палату и, быстро вытащив самоубийцу из петли, обнаружили, что она ещё жива. Санитар с прыщавой рожей, тот самый, что давеча обозвал Оливу уёбищем, с наслаждением влепил ей пару пощёчин. — Ремней! — скомандовал он и, получив требуемое, привязал ими больную к койке. — Что случилось? — в палату вбежала дежурная сиделка. — Ничего. Фокусами занимается, — пренебрежительно бросил санитар, и, обращаясь к больной, прошипел, — Будешь лежать привязанная до вечера! А если ещё раз что-нибудь подобное вытворишь — я тебе, сволочь, все руки-ноги переломаю. Будешь у меня долго жить и мучиться! Поняла?! Олива ничего не ответила. Санитары ушли из палаты, а она молча закрыла глаза и заплакала. «Вот я и погубила сама себя… — обречённо подумала она, — Теперь меня заживо погребут в стенах этой больницы, и я останусь здесь с горьким осознанием того, что я всё потеряла, и что там, на воле, ничего меня не ждёт, кроме ненависти и всеобщего осуждения. О, если б я могла начать жизнь с чистого листа — я бы всё отдала лишь за то, чтобы не запятнать свою честь, не замарать свою репутацию, вела бы честную, достойную жизнь, заслужила бы уважение к себе друзей, и им не в чем было бы упрекнуть меня…» Олива не помнила, сколько времени она так пролежала привязанная. Она точно знала, что не спала — это больное полузабытьё в распятом состоянии, да ещё при ярком электрическом свете никак нельзя было назвать сном. Очнувшись, всё ещё привязанная к койке, она начала напряжённо прислушиваться к шагам в коридоре. По всей видимости, доктор обходил палаты. Значит, меня скоро развяжут, подумала она… Шаги остановились за дверью изолятора, и послышались голоса, в одном из которых Олива без труда узнала голос того сволочного медбрата. — Тут девица находится с подозрением на шизофрению, — говорил он доктору, — Только что пыталась повеситься над унитазом... — Хорошо, разберёмся, — ответил доктор и вошёл в палату. — Здравствуйте, — сказал он Оливе. — Развяжите меня, — попросила она. — А вы будете себя хорошо вести? — Да. Доктор развязал больную. — Почему вы хотели покончить с собой? — бесстрастно спросил он. Видимо, таких самоубийц он повидал на своём веку немало. — Потому что я — мерзкая дрянь и ничтожество, и не имею права жить, — ответила Олива, тупо глядя в потолок. — Откуда такие выводы? — Я написала книгу на Прозе.ру, а друзья прочитали… И теперь они меня ненавидят. — А зачем же вы её написали? — быстро спросил доктор, не вдаваясь в подробности. — Я хотела отомстить Салтыкову, а в итоге подставила всех… |