Книга Жизнь после "Жары", страница 12 – Оливия Стилл

«Сначала Волкова, тепехь вот она... — бессвязно думал он, — Чем я им всем не угодил? Ну, внешность не очень, согласен... Но вот у Салтыкова-то как-то пхоще всё получается, хотя тоже ведь не пхинц...»

Впрочем, и Салтыкову было ничуть не лучше — после Яниных выкрутасов. Злой, как чёрт, он ввалился в квартиру Майкла.

— Ты один? — спросил он его.

— Как видишь. Ты, я смотхю, тоже.

— Сучка недотраханная! — Салтыков со злостью пнул кушетку в коридоре, как будто именно ей предназначался этот эпитет, — Номер ей, видите ли, не угодил. Тоже мне, московская барыня нашлась!

— Юля тоже вела себя как-то стханно… — поддакнул Майкл.

— Ну и хуй с ними, с этими москвичками. Давай, Майкл, коньяку тяпнем. Я по пути купил, — он достал из своего неизменного портфеля бутылку, — Где у тебя стаканы? Или так будем?

— Погоди, я отвечу, — Майкл зашарил рукой по дивану, пытаясь отыскать в ворохе белья звонивший где-то рядом мобильник.

— А то люкс ей, видите ли, хуюкс… — продолжал бурчать Салтыков, всецело занятый своей бутылкой. Потому-то он и не видел, какое выражение лица было у Майкла, стоявшего с мобильником за его спиной.

— Ну чё, Майкл, кто там звонил? — спросил он, когда Майкл закончил разговаривать по мобильному и подсел обратно к компьютеру.

— Негодяев, — отвечал он каким-то странным тоном.

Салтыков оглянулся на приятеля — тот был бледен как полотно.

— Ты чё, Майкл? Чё он тебе там такого сказал-то, что на тебе лица нет? Случилось чё?

— В общем, да. Случилось. Олива...

У Салтыкова так и ухнуло всё внутри.

— Что Олива? — тоже, в свою очередь, понизив голос, спросил он, — Она чё… здесь, что ли, в Питере? Сюда поехала, узнала, что я тут? Да говори ты, Майкл, чего пять лет тянешь!!!

— Да я же и говохю… Негодяев щас сказал, шо её на ж/д путях видели… Кохоче, она по ходу под поезд бхосилась...

Салтыков вытаращился на приятеля в упор, словно хотел проверить, шутит тот или нет. Но, похоже, Майкл говорил на полном серьёзе.

— Это правда, Майкл?..

— Да, — односложно ответил тот, отводя глаза.

Салтыков вскочил и в волнении закружил по комнате.

— Да как же это… А, Майкл?

— Негод говохит, она всё знала… И пхо Яну, и пхо то, шо ты от неё смылся...

— Но зачем так-то, под поезд-то зачем… Мелкий, мелкий… — и Салтыков, остановившись у стола, вдруг рванул на себе волосы и завыл: — Какая же я скотина!!! Мееелки-ый!!! Бедный, бедный мелкий!..

Майкл, с оттенком жалости и неверия в искренность Салтыкова, молча слушал и наблюдал. Салтыков, видимо, спинным мозгом почувствовав, что страдания его неубедительны для зрителя и даже несколько смешны, мгновенно прекратил истерику.

— Делать-то чё теперь, а, Майкл?

— Да шо тут тепехь сделаешь… — вздохнул тот в ответ.

Глава 10

Архангельск, как известно, город не такой уж и большой. Даже, откровенно говоря, совсем небольшой. Хотя, как показывает практика, величина города далеко не всегда бывает гарантией того, что в нём можно затеряться, раствориться, скрыться с людских глаз. Ведь даже в таком мегаполисе как Москва Оливе не удавалось этого сделать. А про Архангельск-то и говорить нечего.

По иронии судьбы так получилось, что последний раз Оливу, бредущую от ж/д в направлении Лампового завода, видел Паха Мочалыч, который в это время находился на платформе ж/д вокзала. Он стоял на перроне и курил в ожидании поезда, когда вдруг краем глаза увидел странно знакомую маленькую фигурку девушки, которая, сгорбившись и шаркая ногами, как старуха, брела через железнодорожные пути на ту сторону, где располагался лишь пустырь и вдалеке заброшенное здание Лампового завода. Он прищурился и угадал в этой сутулой, пьяно шатающейся и спотыкающейся фигуре в расстёгнутой куртке — Оливу.