Онлайн книга «Жизнь после "Жары"»
|
— Оля… — тихо позвал её Даниил. — Пшолнах! Какая я тебе «Оля»?! — крикнула она, — Я не Оля! — А кто же ты? — Я — ммеееелкий!!! Я трребую, чтоб ты называл меня «мелкий»!!! — Хорошо, мелкий, — грустно усмехнулся Даниил. — Я ссать хочу… — заплетающимся языком пробормотала Олива, — Отнесите меня в тулаллэт… Ик! Пжалссста… Даниил со вздохом взвалил Оливу как мёртвое тело к себе на плечо и понёс на толчок. — А где ттут шттаны? Ик! Сними мне шттны пжаллста… — Ох, горе ты моё луковое… Даниил расстегнул Оливе джинсы и, спустив с неё трусы, усадил на толчок. — А ну, пшол отсюда! Чё сммотршь, как я ссать буду, да? Она сделала неудачную попытку пнуть его ногой, но сама чуть не упала с толчка. Даниил, придерживавший Оливу, чтобы она не упала, отпустил её и вышел из туалета. Но как только он закрыл за собой дверь, грохот падающего тела заставил его вернуться. Олива как труп валялась возле толчка голой жопой кверху, нырнув головой прямо в кошачий туалет. Наутро она ничего не помнила. Голова раскалывалась, чертовски хотелось пить. Во рту было горько, от волос почему-то пахло кошачьей ссаниной. И было ещё плохо, очень плохо, скверно и мерзко на душе… — Мелкий, — позвал над её ухом чей-то голос. И — о, как же хорошо вдруг стало! Вот чего ей не хватало — этого простого слова: «мелкий». И ещё трёх слов… — Мелкий, я люблю тебя, — произнёс тот же голос и чьи-то губы приникли к её губам. Олива и хотела бы обмануть себя, но не смогла: голос был не тот, и губы были не те. Она открыла глаза, и увидела, что и человек, лежащий рядом с ней, тоже… не тот… — Но я уже не люблю тебя, — сказала Олива. — Прости меня, — сказал Даниил, — Прости меня за то, что я так легко отпустил тебя тогда. И за всё плохое, что случилось с тобой потом, тоже прости меня… У Оливы из глаз брызнули слёзы. — Я давно уже простила тебя, — сквозь слёзы произнесла она, — Ты тоже прости меня за всё… — Тебе не за что просить у меня прощения. — Да нет, есть за что… — За что же? — спросил Даниил. — За то, что моя любовь к тебе оказалась ненастоящей… Глава 62 Ярпен, ночевавший в ту ночь у себя на Сульфате, не мог сомкнуть глаз. Отвратительная пьяная выходка Оливы, её безобразные крики о том, что он... Нет, просто язык не поворачивался всё это передать. Впору было самому напиться вдрибадан, чтобы забыть всю ту мерзость. Но забыть не получалось. «Я должен с ней поговорить, — наконец, решился он, — Это нельзя так оставлять. Пусть, наконец, поймёт... Я ей всё скажу». Решив так он, едва дождавшись утра, поехал обратно на Садовую. Дверь ему открыл заспанный, взлохмаченный Даниил. — А где ты был? — удивился он, — Я думал, ты в соседней комнате спишь... — Мне надо поговорить с Оливой, — сухо сказал Ярпен. Даниил посмотрел на его лицо и осёкся: таким он Ярпена ещё не видел. С этими бескровными, плотно сжатыми в нитку тонкими губами, с дёргающимся мускулом на щеке, выражение худого и обычно доброго лица Ярпена было на удивление сухим и неприятным. — Проходи, — только и сказал Даниил, давая дорогу. Олива уже встала и, лохматая и опухшая с похмелья и слёз, сидела, сгорбив спину, на кухне, и, насупившись, мешала ложечкой свой чай. Сказать, что ей было погано — значит, не сказать ничего. За окном кисло сопливился дождь, на плите тихонько и жалобно посвистывал чайник — и свист этот вкупе с дождём заставлял Оливу плакать от жалости к себе — и чайнику, который, казалось, тоже стонал и плакал оттого, что был никому не нужен. |