Книга Нулевые, страница 16 – Алекс Джун

Дверь распахнулась, и в коридор друг за другом ввалились трое мужчин. Последний торопливо прятал в карман связку то ли ключей, то ли отмычек.

— Не дергайся! – грозно крикнул один из них, закрывая дверь. – Мы просто папку твоего подождем.

— А вы кто? – хрипло спросила Маша, чувствуя, что от ужаса ей не хватает воздуха.

— Да из милиции мы! Говорил же, из милиции, – растянул губы в улыбке самый рослый из незнакомцев.

Маша заметила у него во рту два мерзких золотых зуба, а еще незаконченную татуировку на тыльной стороне кисти, которая должна была быть то ли конем, то ли птицей – не разобрать. Пока Маша, открыв рот, пялилась на говорившего, двое его дружков нагло прошли в комнаты, даже не сняв ботинки. Они тихо переговаривались между собой, осматривая мебель, выдвигая ящики и засовывая свои носы в шкафчики.

— А в моей комнате вам что надо? – не выдержала Маша, грозно махнув чайником, но так и не решившись плеснуть водой в незнакомцев.

— Опись имущества, – продолжал веселиться мужик с золотыми зубами. – Батя твой нашему государству денег задолжал.

Маша хотела надеяться, что это и правда милиционеры или что все происходящее вообще досадное недоразумение. Но сцена, разворачивающаяся в их квартире, уж слишком сильно напоминала фильмы про бандитов, которые так обожал смотреть ее отец. Маша попятилась, не глядя нащупала табуретку и тихо села, продолжая баюкать чайник. Оставалось только молиться и ждать возвращения папы с работы, который, вероятно, все решит. Или нет.

Время шло. Мужики закончили осмотр дома, уселись на диван в гостиной и переключили телевизор на какую-то документальную передачу про Аркадия Райкина. Выбор программы Машу удивил, но она была рада, что про нее забыли. Ее сердце уже не пыталось разорваться от страха, тревожные мысли тоже поутихли. Маша устала бояться и переживать, поэтому она сперва попила чаю с печеньем, а после вернулась к приготовлению ужина, хотя тушить мясо под анекдоты Райкина было не так весело, как под музыку. Незваные гости теперь дико раздражали. Агрессии они не проявляли, но Маша не спешила убирать нож в ящик, а сжимала в левой руке, пока правой помешивала соус. Происходящее все сильнее напоминало ей дрянной сериал. По-хорошему, стоило как-то прокрасться в свою комнату и сесть за уроки, но проходить мимо гостиной было страшно, поэтому Маша коротала время на кухне. Сперва она помыла изнутри шкафчики, до которых редко доходили руки, а потом села на узкий подоконник и уставилась в окно.

Мелкий дождь шел уже пару часов, умытые им желтые, красные и оранжевые листья стали еще ярче. Порывистый ветер трепал деревья, и с высоты шестого этажа казалось, что на изумрудную траву сыпется разноцветное конфетти. Маша любила раннюю осень, это время года всегда ассоциировалось у нее с праздником: солнце уже не пыталось сжечь тебя до костей, а ласково пригревало, разливаясь золотисто-медовым светом. Небо становилось высоким, сине-голубым, а воздух наполнялся ароматом тумана, прелой листвы и горячего кофе. Даже темное утро и ранние сумерки не портили настроение. Наоборот, Маше казалось, что мир словно кутается в теплое одеяло, готовясь к долгой зиме.

Наконец в двери раздался знакомый скрежет – папа пришел с работы. Маша соскочила с подоконника, но замерла, не решаясь выйти ему навстречу, поскольку в гостиной сразу же раздался неприятный смех.