Книга Нулевые, страница 157 – Алекс Джун

— А меня возьмете? Я умею тихо стоять в сторонке, – с надеждой спросила Маша. – Здесь так скучно!

— Ну, красотка! – присвистнул дед. – Это тебе не аттракцион.

— А Диму вы берете, – надула губы Маша. – Я тоже, может, врачом хочу стать.

— Угостишь меня курой гриль, может, тогда подумаю, – ответил он, поворачиваясь к двери.

— Дед любит есть всякую гадость и играть в рулетку со здоровьем, – пожал плечами Дима. – Вечно доедает из нашего холодильника то, что уже никто не хочет.

— Поговори мне еще, привереда! Я просто не люблю, когда переводят продукты. А вы с Иринкой вечно: «Фу, вчерашние макароны, мы отравимся и умрем!» Тьфу на вас!

Продолжая ворчать, дед вышел из палаты.

— До какого понедельника? – Маша злобно скрестила руки на груди. – Я тут уже скоро по потолку ползать начну от скуки. Или сбегу.

— А разве в клинике плохо? Кормят отлично, в палате душ и туалет. – Дима обвел комнату рукой.

— А еще один придурок унес из нее телевизор, но взамен притащил дурацкие учебники и другую макулатуру!

— Ты сама мечтала сдать экзамены на «отлично» и поступить не куда-нибудь, а в мед. – Дима не сдержал усмешки.

— Я погорячилась. Из-за тебя я пропустила финальные серии!

— Зато вон сколько всего выучила. А домой я тебя не пущу так рано. Знаю ведь, что сразу помчишься на свои работы, параллельно готовя отцу супы, таская из супермаркета продукты и драя квартиру. А еще в школу начнешь ходить.

— Боюсь представить, сколько дома пыли, – помрачнела Маша. – Папа же сроду тряпку в руки не брал.

— Закажу вам уборщицу. Пожалуйста, начни думать о своем здоровье. – Дима обнял Машу покрепче.

— Я и думаю. У меня от учебы голова пухнет!

— Ничего у тебя не пухнет, это мозг растет, – засмеялся он, ероша ей волосы. – Кстати, что у тебя с челкой?

— Катастрофа у меня с челкой! Вы же меня отсюда не выпускаете, поэтому я вчера решила сама подровнять. И резанула лишнего. Именно поэтому твой дед теперь ехидно называет меня «красотка» или еще как!

— Да брось. Он, поди, даже не заметил. Но можно мне чуть подровнять?

— Конечно, заметил! Просто ему статус смеяться и тыкать пальцем не позволяет. Бери ножницы, ровняй, хуже не будет. Но я предупреждаю, что челка коварна. Ее можно ровнять до бесконечности, подрезая то тут, то там, пока в итоге не останется три жалких сантиметра, – вздохнула Маша, сдувая прядки со лба.

— Ну, до трех еще далеко.

— Это так кажется, Димочка, только кажется. Может, все же выпишешь меня и я схожу в парикмахерскую?

— У меня отличный глазомер, не переживай. – Он взял с тумбочки ножницы, укутал Маше плечи полотенцем и принялся орудовать расческой.

— А разве не надо волосы намочить, чтобы прямые были? – тревожно спросила она, когда ей на нос упала первая прядь.

— Да? – удивился Дима, проворно щелкая ножницами. – Уже, наверное, нет. А есть способ вообще убрать челку, открыть лоб? Ты не хотела новый имидж?

— Что ты там настриг? – напряглась Маша.

— Да нормально все! Тут даже не три сантиметра, а в два раза больше получилось.

— Дима! Ты решил меня оболванить, чтобы я еще месяц на улицу выйти не захотела?

— Нет, тебе идет. Похожа на Одри Хепберн в «Римских каникулах».

— Но у нее не было каре! Дай сюда зеркало! – Маша выудила из ящика тумбочки пудреницу и застонала, разглядывая свое отражение.