Книга Ты мое наказание, страница 32 – Полина Зорина

— А чего ж она его не продала? А, я же забыла, у нее отец деньги печатает.

Я пожала плечами.

— Тебе подачку дали, а ты и рада. Совсем гордости нет, — мать покачала головой.

— Почему подачку сразу? Чего хорошей вещи пропадать? Тем более она мне идет.

Мама подошла поближе и стала придирчиво осматривать пальто. Даже ткань пощупала.

— Пальто и правда неплохое, дорогущее, наверное.

— Не знаю.

— Как думаешь, за тысяч десять его купят? У бабы Маши внучка примерно твоего телосложения. Возможно, пальто длинновато будет, но так даже лучше, ноги мерзнуть не будут.

Я отшатнулась.

— Ты это серьезно сейчас? Собралась продавать мое пальто соседке?

— Варь, деньги нам не лишние. Отцу премию в этом месяце не дали. Не очень дела на заводе идут. А у тебя есть пальто. Неубиваемое! Его носить — не сносить. И через десять лет ходить в нем можно.

— Мам, оно не модное.

— Мода, дорогая моя, приходит и уходит. А классика вечна. Не думала, что воспитала дочь с такими ценностями. Мы никогда за модой не гонялись. Носили, что было, и радовались. А ей модное подавай! — мать всплеснула руками.

— Что ж ты Олесе этого не говоришь? Почему она в бабушкиных вещах не ходит?

— Олеся работает! И ей нужно замуж выходить.

— Только она что-то не торопится, — пробормотала под нос.

— Что ты сказала?

— Я тоже практику прохожу. Причем в приличной фирме. Там, знаешь, какие клиенты богатые обслуживаются. И мне уже руководитель практики намекал, что бабушкино пальто выглядит неприлично.

— Неприлично! — поставила руки в бока мама. — Неприлично! Хотя ладно, может, удастся зацепиться за это место. Закончишь учебу — и останешься там работать. А может, и совмещать получится. Все же копейка не лишняя. Правда же? Вот баб Машина внучка совмещает. Да, пока мало платят, но это все равно деньги. На дороге не валяются.

— Ну вот видишь.

— Ладно, оставляй пальто себе. Как-нибудь пояса потуже затянем. Там у тебя шабашка не намечается? Бабушке лекарство нужно купить.

— Что-нибудь придумаю.

Утром в универе мне пришлось лицезреть недовольное лицо Даши.

Ей явно не понравилось ассистировать светилу науки.

— Наверное, радуешься, что выжила нас, — на перемене после третьей пары она подошла к моей парте и постучала наманикюренными ноготками по столешнице, привлекая внимание. — Тебе же спасибо нужно сказать?

— Себе скажи, — огрызнулась я. — Если бы ты не пролила не кофе на документы, меня бы не оставили на отработку.

— То есть если я признаюсь, что кофе вылила я, нас поменяют местами? Ты пойдешь к этому старому пердуну печатать его бредни, а я вернусь к Соколову, — она мечтательно улыбнулась.

— Поздно, Даша. Поздно. Теперь он тебе не поверит. Подумает, что ты по доброте душевной решила мне помочь.

— А по тебе не очень-то и видно, что ты страдаешь от отработки.

— Страдаю, Даша, страдаю, — вздохнула я. — Только вида не показываю.

Соколов, и правда, решил меня подвергнуть пыткам. Не успела я войти в кабинет и поздороваться, как он стал куда-то собираться.

— Ты идешь со мной, — тоном, не терпящим возражений, заявил он.

— Куда? — только и пискнула я, когда он накинув укороченное пальто, подхватил меня под локоть.

— Обедать. Теперь каждый твой день практики будет начинаться с обеда.

— С чего бы это? Я купила кефир и булочку по пути. Мне хватит.