Книга Ты мое наказание, страница 148 – Полина Зорина

Впервые я увидел настоящую Варю. И впервые я чувствовал к ней не интерес, не влечение, не обиду и раздражение — я искренне восхищался ей.

Вдруг внутри словно щелкает какой-то тумблер, и в памяти всплывает другое лицо. Лицо моей матери.

У неё было все: уходя, отец оставил ей квартиру, машину, счет в банке. Каждый месяц он переводил ей суммы, которых хватало, чтобы жить без забот.

Но мать посчитала, что новая жизнь возможна только без меня. Без напоминаний о неудачном браке, без обязательств.

На первом месте у нее всегда была она сама.

А я… я даже не знаю, занимал ли хоть какое-то место в ее внутренней иерархии.

Я слишком хорошо знал, что чувствует ребенок, когда вдруг осознает: мама не любит.

Я прожил с этим всю жизнь с четким ощущением ненужности.

Потому я прекрасно знал, что чувствовал Артем, когда сестра Вари открыла свой помойный рот. Я прочувствовал его боль, как свою, будто снова вернулся в детство.

У Вари все было иначе.

На первом месте — Артем. Что бы ни случилось.

Я знал от бабушки, что она так и не пыталась устроить личную жизнь.

Моя прекрасная бабуля даже сватала ей кого-то из внуков своих хороших знакомых.

Вот только Варя ничего и слышать об этом не хотела.

Я просто охренел, когда бабушка с невинным выражением лица рассказывала мне об этом.

Еще и хлопала глазами: «А что такого? У моих подруг внуки хорошие, обеспеченные, воспитанные. Все ж Варе и опора была бы. И для здоровья мужское внимание необходимо. Что ж теперь в монашки уходить, раз с тобой не получилось?»

Светлая мысль рассказать мне, что у меня подрастает сын, ее, правда, почему-то не посетила. Я мог объяснить такое поведение разве что началом маразма.

Теперь, глядя на Варю, сидящую над сыном, я видел — вот она, настоящая семья. Та, которой у меня никогда не было.

И, черт возьми, я понимал: у ребенка должны быть и мама, и папа.

Я закрыл ноутбук и еще долго сидел в тишине, слушая, как сопит во сне мой сын и как едва слышно шуршит плед под рукой Вари, когда она поправляет его.

Ночь тянулась бесконечно.

Варя сидела над Артемом, меняя компрессы, осторожно вытирая его лоб. Я видел, что она держится из последних сил. Я не раз хотел сменить ее, но она отказывалась, упрямо продолжая следить за каждым его вдохом.

В конце концов, я сам не заметил, как уснул, развалившись в кресле-мешке.

Проснулся среди ночи, как от удара током. Вскочил и какое-то время не мог понять, где нахожусь.

В тусклом, желтоватом свете ночника увидел Варю и Артема, и сразу пришло осознание, где я. Шея и ноги затекли от неудобного положения. Я еле поднялся.

Варя спала, сидя на полу и положив голову на кровать. Ее рука сжимала ладошку Артема, даже во сне она не могла отпустить его.

Она выглядела трогательной, нежной и беззащитной, почти такой же юной, какой я запомнил ее в домике в горах.

Я осторожно разжал ее пальцы, уложил на постель, которую она готовила для меня, и накрыл пледом. Она не проснулась, только губы дрогнули, да по лицу пробежала легкая тень.

Я подошел к Артему. Он лежал, раскинувшись на кровати. Ярко-красные губы были широко открыты и с шумом хватали воздух.

Я потрогал его. Горячий, как печка.

Сунув градусник ему под мышку, я отошел к столику, чтобы отмерить жаропонижающее.

Мне не нужно было смотреть на цифры, чтобы понять, что у него снова жар.