Книга Лавка редкостей, или счастье со сковородкой, страница 95 – Ксения Никонова, Наталья Фирст

— Готовы? – уточнила я.

Из-за прилавка раздались приглушенные звуки потасовки и шипящие возгласы: «Я! Нет, я!»

Мне пришлось опять пригрозить:

— Неделя ареста на буфете!

Только тогда потасовка окончательно затихла.

— Готовы! – наконец определились они.

— Открываю, – предупредила я, повысив голос, чтобы его услышали на фоне очередной рулады.

— Между нами тает лед, и душа моя поет! – выводил Энтони. - Сердце просится в полет-е-е-ет!

Я поморщилась. Интересно, где он взял настолько дрянные стихи? Не сам же сочинил? Или все-таки сам? Я мотнула головой, отгоняя ненужные мысли, сдвинула задвижку и отскочила в сторону. Видимо, недостаточно далеко.

Дверь с грохотом распахнулась, не выдержав веса упитанной тушки. Тони завалился на бок, удивленно захлопал глазами, неожиданно ловко перевернулся на четвереньки. Восторженно взвыл:

— О, Наташа, свет моей души! – На карачках ринулся к моим ногам, пытаясь обхватить их двумя руками сразу. Вытянул губы трубочкой и принялся причмокивать, вызывая во мне волны удушливого омерзения. Между чмоками приговаривал: – Я изнемогаю. Будьте моей!

Я не успела отскочить еще на шаг, как цепкие ручонки схватили меня за подол, чужие губы шумно облобызали ни в чем неповинную ткань. Тони быстро перебирая пальцами по платью полез выше, моментально добравшись до колен. Прижался к ним щекой и шумно вздохнул.

Я громко взвизгнула, попыталась лягнуть, но поняла, что не могу оторвать ногу от пола. Закричала:

— Оставьте меня. И не смейте лапать своими грязными руками! – Нервы не выдержали, и я, не дожидаясь продолжения непрошенных ласк, просигналила малышне начинать.

Энтони резко, на полуслове, замолк. Выдохнул и вытаращился изо всех сил.

— Ч-ч-что это? – потрясенно спросил он, я обернулась и неожиданно икнула.

Мама дорогая! Дракошки постарались на славу. Даже мне стало не по себе от увиденной картины.

Из-за прилавка медленно поднималась громадная драконья голова с вертикальными зрачками в немигающих глазищах. И размером эта голова была с хороший арбуз.

Я едва успела удивиться, где там могло поместиться все остальное, как над прилавком вознеслась вторая голова, ну чуть не меньше первой. Следом за ней появилась чешуйчатая лапа с когтями-бритвами и небрежно, практически играючи, придавила каменную столешницу. Вторая легла рядом. Потом наверх полезла драконья туша. И она все не кончалась и не кончалась.

— Готовься к смерти, жалкий червяк! – громыхнула первая голова.

— Славная отбивная выйдет из человечка, – плотоядно облизнулась вторая.

— Жаркое, – уточнила первая.

— С кровью!

— С корочкой!

— С дымком!

— Ням!

— Мама! - булькнул Энтони и воззрился на меня в поисках защиты.

— Ням-ням, – серьезно подтвердила я.

Головы радостно обернулись друг к другу и хлопнули в ладоши. Получившийся звук был подобен грому.

— Н-не надо! Не-е-е-т!

Мой «женишок» все так же на карачках ринулся к выходу, но от испуга запутался в ногах, упал и врезался лбом в косяк. В витринах жалобно зазвенели уцелевшие стекла.

Энтони растекся медузой по полу и затих.

* * *

— Мадемуазель Наташа.

Я с трудом оторвалась от поверженного тела и подняла глаза. В дверях стояли два странных субъекта, которые совсем недавно маячили возле пончика. Про них я начисто успела позабыть.

— Да?

Один из мужчин предложил осторожно: