Книга Лавка редкостей, или счастье со сковородкой, страница 93 – Ксения Никонова, Наталья Фирст

С бабулиной помощью торговый зал мы с Виолой разгребли до обеда. Медик Джастина и мой эликсир совершили маленькое чудо – девочка повеселела и сказала, что ничего уже не болит. Синяки на глазах выцвели и уже так сильно не бросались в глаза. Я бы ее и вовсе отправила на больничный, но Виола сказала, что одной ей страшно и скучно сидеть без дела.

Мы стащили безвозвратно испорченное в одну кучу. Я горестно вздохнула над разбитой пастушкой. Рука не поднималась выкинуть ее. Может, склеить? Только вот чем?

— Что вздыхаешь? – вынырнула бабуля из стены рядом.

— Пастушку жалко, – попыталась пристроить я отломанную голову на место.

— Ну так исправь, и все дела, – небрежно бросила бабуля, не проникнувшись моим горем.

Я замерла, осененная идеей. Я же магичка! Настоящая, без дураков! Так отчего бы и не починить фарфоровую статуэтку, если я создаю куда более удивительные вещи одним взмахом руки.

Водрузив пострадавшую пастушку на прилавок, приладила голову на место и зажала ее пальцами, направляя потоки магии широкую трещину. Я еще не до конца верила, что все удастся исправить. Как оказалось, зря. Нежное теплое сияние заполнило собой темную полосу, срастило края, подровняло цвет.

Очень скоро ничего не напоминало о недавней катастрофе. Пастушка была, как новенькая.

— Значит, вот так, – задумчиво сказала я и совсем уже другими глазами оглядела кучу с испорченными артефактами.

* * *

В ладонях появился нетерпеливый зуд. Я выудила за ручку туалетное зеркальце, собралась уже устроить его на прилавке, но вздрогнуло и едва не выронила вновь.

От дверей лавки донеслось гнусаво и на редкость немелодично:

— О Наташа, свет моих очей! Выйди же, прекрасная, сердце мне согрей!

— Кто это? – Виола попыталась прикрыть ладонями уши.

До омерзения знакомый голос с надрывом голосил. Вроде бы и петь он пытался серенаду, но мне почему-то представлялись коты, орущие в марте под окнами.

— Энтони! – Зло выдохнула я и невольно сжала кулаки.

Из стены показалась бабуля и припечатала:

— Что этот скот тут забыл?

— О-о-о-о, – от нее я точно не ожидала таких эпитетов.

Виола нервно моргнула и хихикнула. Мой взгляд стал укоризненным.

— Бабуль...

Призрак поджал губы, посмотрел на девочку.

— Деточка, оставь-ка нас одних. Твоим нежным ушкам не нужно это слышать.

Виола хихикнула куда веселее и унеслась прочь.

Пение затихло, в стекло требовательно постучали.

От неожиданности и полной нереальности происходящего я пальцами пихнула зеркальце по скользкому прилавку. Оно жалобно звякнуло о деревянный выступ на столешнице и покатилось к краю, угрожая окончательно погибнуть. Одним прыжком догнав, я припечатала его ладонью и свирепо воззрилась на темный силуэт отвратительного человечишки за полупрозрачной шторой.

Рука сама прихватила судьбоносную сковородку, подняла ее как мухобойку. Я подошла к окну, отдернула штору и прокричала сквозь стекло:

— Что вы здесь делаете, месье Шафф?!

Энтони расплылся в совершенно идиотской улыбке, переступил с ноги на ногу. Не знай я, что дверь закрыта, можно было бы подумать, что он стесняется проходить внутрь.

— Наташа, богиня! Все эти дни я непрестанно думал о вас, о нас и пришел к выводу, что должен простить вас и начать все с начала. С тех пор как вы покинули меня у алтаря, я ни о чем другом уже и думать не могу. Наташа, очаровательная, восхитительная, недосягаемая! Я тоскую…