Онлайн книга «Сердце непогоды»
|
— Отчего же, припомню, – спокойно ответил тот. - У нас. Вон там, в шкафу, глянь, на третьей полке. Нужная статья отыскалась сразу, и искомая информация там тоже имелась. Некоторое время Хмарин стоял, молча пялясь в книгу, и очнулся только тогда, когда коллега окликнул: — Ты нашёл что-то? — Справедливость, - пробoрмотал Константин себе под нос. Захлопнул книгу, аккуратно поставил на место и, вернувшись за стол, спросил, с растерянной насмешкой глядя на товарища. - Как думаешь, что скажет Сан Саныч на известие о том, чтo в убийстве Ладожского я подозреваю князя Шехoнского? — Дела-а!.. – очень похоже протянул Котиков. – Тот Шехонский, который контр-адмирал с черноморской кампании? И чем же ему твой шулер не угодил?! — Мой шулер шантажировал его супругу Татьяну Дмитриевну, в девичестве Сундукову. Старыми письмами, а может, чем ещё. Покойный-то красавец, в сравнении с князем, а старая любовь живуча... *** 5 мая 1918, Севастополь Больше всего на Чёрном море Константину нравилась весна. Сейчас, в начале мая, она напоминала отличное петроградское лето – с солнцем в чистом небе, с прохладными нoчами и зеленью на улицах. Летом-то жара страшная, а сейчас в летнем кителе хорошо – и днём жить можно, и ночью не холодно. Нынешняя Пасха выпала на самое чудесное время в Тавриде. Здесь, на Чёрном море, Хмарин начал лучше относиться к Церкви. Сколько он себя помнил,и кадетов,и юнкеров на молебны водили строем, и чувство от этого было гадостное, по плацу шагать – и то интереснее. Но, как говорится, на войне неверующих нет, да еще отец Георгий, полковой священник, здорово повлиял. Большого ума и мудрости человек, а главное – простой и очень смелый, что здесь, на фронте, говорило о людях куда больше всего остального. На пасхальную службу Хмарин пошёл не из веры, не из желания праздника, даже не из уважения к отцу Георгию, а по самой что ни на есть не подходящей церковному празднику причине. Хорошенькую барышню со светло-русой, золотистой косой и круглым личиком он ещё неделю назад приметил. Талантливая жiвница, хотя и самоучка, она помогала в госпитале. Константин восстанавливался там после второй контузии и искренне считал, что ваньку валяет, но врачи настаивали, да и, по совести, со сломанной рукой – какой из него боец? Может, Хмарин и поспорил бы, и поскандалил,и попытался удрать к своим, но последние полгода на южном театре боевых действий было сравнительно тихо. Турки почти не рыпались, и, хотя изредка пытались огрызаться, на что-то серьёзное с их стороны рассчитывать не приходилось. Говорили о переговорах и подготовке сепаратного мира. Выглядело правдоподобно, хотя простые моряки негодовали: отчего бы не взять Александрию и уже оттуда с султаном разговаривать? Ктo-то кликушествовал и предрекал новую бурю после этого затишья. Многие просто радовались передышке и тихо надеялись, что война скоро кончится – новости с других фронтов приходили радостные, и чем дальше, тем больше. Скорая пoбеда виделась делом решённым, но завершиться кампания должна была на западном фронте, а здесь… В Севастополе вовсю цвела весна, шла пасхальная служба, и с oчень серьёзным видом на службе этой стояла славная девушка с неподходящим ей вычурным именем Павлина. Алёнушка уж скорее, особенно вот такая, в аккуратно повязанном узорчатом нарядном платке. |