Книга Сердце непогоды, страница 122 – Дарья Кузнецова

— Спасибо, - выцедил Константин, но водяной не обратил внимания на это недовольство. Помолчал несколько секунд, посмотрел задумчиво.

— Может, тебе помочь?

— Чем ты мне поможешь? Пашку вернёшь? - проговорил Хмарин насмешливо,и всё же голос дрогнул. Он не так много успел узнать о навьях, а вдруг?..

— Приличной нечисти из неё не выйдет, - конечно, заметил это Водовозов. - А то, что может вернуть кто-нибудь из наших или колдунов потемнее, тебе очень не понравится. Сказки читал?

— Да уж понятно. – Хмарин заставил себя отогнать крамольную мысль. Он желал бы вернуть Пашу, но… Εдва ли она сказала бы спасибо мужу, который сотворил из неё упырицу. Да и не она это была бы – чтобы такое понять, здравого смысла Константину хватало.

Пока. Но он надеялся, что со временем станет легче. Все говорили, что время лечит.

— Я тебе другую помощь предлагаю. Вода – она всё смоет, всё примет, всё очистит…

— Ты меня утопиться, что ли, зовёшь? – Константин посмотрел на водяного со спокойным интересом. О самоубийстве он не помышлял даже в самые чёрные моменты, даже в пустой ночной тишине, а уж здесь и сейчас – подавно.

— Ты совсем дурак? – искренне удивился Владимир. – Мало в городе утопленников! Русалки из тебя не выйдет, на кой ты мне сдался?

— А что тогда? – не стал задираться Константин.

— Память. Вода может забрать память и чувства, она это умеет.

— Все? - Хмарин озадаченно приподнял брови.

— Хочешь – все, хочешь – часть, всё, что с нужным предметом связано.

Константин несколько секунд молчал, разглядывая странного гостя и гадая, в чём мoжет быть подвох. Он точно был, это первое, что ему объяснили: никогда не верь навьям с ходу. Обманут. Или с умыслом,или сам поймёшь не так, как стоило бы, и тут сказки можно считать не то что вымыcлом – прямой инструкцией.

— Все чувства, с предметом связанные? - наконец сообразил он, что именно в сказанном было не так.

— Ну а как ещё? Это ж не цирюльня тебе, чтобы тут побрить, а здесь оставить. Вода. Помнить жену свою будешь, но без вот этого всего, – он широким жестом обвёл полицейского, имея в виду его небритую осунувшуюся физиономию, мятый китель и несвежую рубашку.

— Знаешь, Водовозов… Иди-ка ты... в омут. Со своим лечением вместе.

— Всё-таки дурак. Охота страдать-то? Нет её и не вернуть уже, ну так и живи спокойно.

— Знаешь… – Хмарин запнулся, проглотив грубость. - Я тогда, выходит, не до конца понял, когда меня предупреждали вашей людской наружностью не обманываться: не люди вы, людьми не были и не станете, как бы ловко ни прикидывались. Теперь сообразил. Иди. За новости – спасибо. А это… благодарю покорно. Оно еще хуже, чем пулю в висок.

— Ну, воля твоя. – Уговаривать водяной не стал, откланялся.

Константин дождался, пока тихо стукнет дверь,ткнулся лбом в сложенные руки.

Боль бы он хоть сейчас отдал,тут Водовозов глупость сказал. Боль, бессонницу, ком в горле и колючку, засевшую под грудиной. Вот только хватило соображения понять, что с ними вместе уйдут и память, и тепло, которое тлело где-то там, внутри,и давало силы жить – просто потому, что Паша бы не одобрила, запрись он в комнате или, хуже того, покончи с собой.

Вода заберёт всё, что осталось ему от жены. А это не смерть, это хуже: предательство.