Книга Каратель. В постели с врагом, страница 94 – Виктория Кузьмина

Лёд страха, настоящего, животного страха, сжал его внутренности. Он резко развернулся к выходу.

— Тим? — окликнул его Агастус, уловив перемену.

— Мне нужно ехать, — бросил Тимофей через плечо, в голове метались идеи. Как ему побыстрее добраться до города и до своей квартиры. Да так чтобы ещё и остаться незамеченным. —Сейчас.

Он не объяснял. У него времени не было на это. Нужно как-то добратся до дома. Каждая секунда отсрочки выжигала в нём дыру. Он выскочил на морозный воздух, вдохнул полной грудью, пытаясь заглушить панику рациональностью. Дверь на крыльце захлопнулась.

— Погоди! — Жёсткая рука Агастуса легла ему на плечо, останавливая у спуска со ступенек. — Ты недоговариваешь. Пора бы уже выложить всё, что скрываешь.

Тимофей резко вырвал плечо, обернувшись. Глаза сузились до золотистых щелочек.

— Какого хрена, Гас?

— Нет, это я должен спросить. Какого хрена, Тим? Во что ты ввязался? — Агастус стоял, скрестив руки, и взгляд был теперь жёстким и непреклонным.

— Не твоё дело.

— Не моё? — Гас сделал шаг вперёд, и в его низком голосе зазвучало глухое рычание. — Я твой друг. И если у тебя проблемы, это моё дело.

Тимофей попытался резко развернуться и уйти, но Агастус молниеносно схватил его за запястье. Хватка была стальной.

— Отпусти.

— Не отпущу. Говори.

Тим резко дёрнулся, но друг не ослабил хватку. Взрыв ярости, копившейся с момента взрыва машины, вырвался наружу.

— Может, лучше бы своей личной жизнью занялся, а не в мою лез? — прошипел он.

Лицо Агастуса исказила гримаса, в которой было что-то большее, чем просто гнев. Что-то усталое и одинокое.

— Какая у меня, к чёрту, личная жизнь?

И Тимофей взорвался. Все его опасения за Соню, весь страх, злость слились в один ядовитый поток.

— А как же Кира Златорева, в которую ты был по уши влюблён? Какого чёрта ты её не нашёл, а? Ты же на нее слюни с первого класса пускал! — Он видел, как скулы Агастуса напряглись, челюсть сцепилась так, что, казалось, зубы треснут.

— Это не твоё дело, — прорычал Гас, и в его глазах вспыхнула настоящая боль, дикая. — Между нами всё кончилось ещё до того, как меня в тот чёртов подвал бросили. У неё своя жизнь наверняка…

— Да нет у неё никакой своей жизни, идиот! — рявкнул Тимофей, теряя последние остатки контроля. — Хоть бы поинтересовался для разнообразия! Узнал бы, что у тебя, блядь, уже дочь есть! И у неё твой дар проснулся! Девчонка одним словом меня остановила, когда я её мать хотел в чувства привести! Думала, я ей вред причинить хочу!

Агастус побледнел так, что даже губы побелели. Рука, сжимающая запястье Тима, на миг ослабла.

— Какого… хуя, Тим? — его голос стал хриплым, почти беззвучным. — Почему ты молчал? Когда это было?

— Несколько недель назад! — Тимофей наконец вырвал руку. — Она ещё слаба. В больнице лежит. В ожоговом отделении. Счёт я оплатил. А ты… будь уже мужиком, каким был до того, как тебя в подвале заперли! Ты же любил её! Так поезжай, блядь, узнай, чем она жила! Она на твоих «похоронах» в обморок упала, чуть в яму не свалилась! Я когда бы на кладбище ни приезжал, там всегда свежие цветы были! Всегда! Ты печёшься о сестре, о делах… А о ней? Кишка тонка…

Он не успел договорить. Мощный, точный удар кулаком пришёлся ему в челюсть. Тимофей отшатнулся, увидел звёзды, и в следующее мгновение ответил своим ударом в корпус.