Книга Каратель. В постели с врагом, страница 18 – Виктория Кузьмина

Что-то внутри, какая-то последняя глупая надежда, заставила меня кивнуть. Слёз не было. Они высохли, испепелённые адреналином. Он смотрел на моё лицо, изучая его, как карту. Потом его губы дрогнули в подобии усмешки, лишённой всякой теплоты. Он разжал пальцы.

И оттолкнул.

Я отлетела на диван, ударившись спиной о мягкие подушки. Боль, резкая и ясная, пронзила локоть и я заметила каплю крови. Поцарапалась о деревянный выступ подлокотника. Халат распахнулся. Холодный воздух комнаты обжёг кожу бёдер. Я резким движением, запахнула полы, пытаясь восстановить хоть какую-то иллюзию укрытия. Ткань дрожала в моих непослушных пальцах.

— Это лишнее. — Его голос навис надо мной. Я не слышала его приближения. — Шмотки тебе теперь не понадобятся.

Мужчина подошёл, и пространство сжалось. Он поставил колено между моих ног на диван, прогибая сиденье своим весом. Его руки, огромные и жилистые, упёрлись в спинку дивана по бокам от моей головы, запирая меня.

Он не просто нависал. Он доминировал, вытеснял всё собой. Его запах… Смесь кожи, дерева, снега и чего-то дикого обволакивал, лишая воздуха. Взгляд лезвием прошелся по моим нервным окончаниям и мне в этот миг казалось, что он сейчас разорвет меня на мелкие кусочки. Глядя на тот ад, которым пылал этот мужчина мне было до безумия страшно за свою жизнь. Глядя на тот ад, которым пылал этот мужчина мне было до безумия страшно за свою жизнь. Я за все прожитые годы не испытывала такой разрывающей паники. До черноты перед глазами и гула в ушах. Я так не была напугана даже когда Виктор гнался за мной в попытке присвоить.

— Тимофей, вы что такое говорите? — Выдохнула я, заставляя голос звучать твёрже, чем он был на самом деле. Пытаясь спрятать эту панику внутри. Но знала, что ничего не выйдет. Он оборотень и все чувствует. Все. — Я не понимаю… Что изменилось из-за того, что я дочь судьи?

Разум цеплялся за логику, пытаясь найти в этом кошмаре какую-то систему.

— О, много чего, детка. — Он наклонился ближе. Его дыхание коснулось моего лба. — Ты не представляешь, как сильно я ненавижу твоего папочку.

Слова ударили не в сердце, а в самое нутро, вызвав физическую тошноту.

Тело сжалось, охваченное мелкой, неконтролируемой дрожью. Я знала. Конечно, знала. Отец не был хорошим человеком. Он был движущей силой тёмных дел, мастером грязных игр. Пользуясь служебным положением и связями он творил грязные и поистине ужасные вещи. Такие, за которые судил других. Для него мир был шахматной доской, а люди — пешками. И я давно боялась стать одной из них.

Именно поэтому вокруг него всегда была охрана. И у меня тоже. Но для поездки в охотничий домик её не выделили. Не было указаний. Срываясь в ночь после приезда туда Виктора, я понимала отец не хотел свидетелей. Не хотел, чтобы кто-то знал о визите этого мужчины и о той роли, которую мне уготовили. О том, что он сделал бы со мной.

Горькая ирония сдавила горло. Я сбежала от одной угрозы и попала в лапы другой, куда более чудовищной. Отец был монстром в человеческом облике, но его мотивы, пусть и уродливые, были понятны: власть, контроль, выгода.

И ненависть.

Отец до пелены перед глазами ненавидел оборотней. Всей душой. Но был вынужден сотрудничать с ними и в работе и в жизни. Ведь черт подери мы живем с ними бок о бок.