Книга Спрятанный подарок, страница 35 – Аннетт К. Ларсен

Я с трудом сглотнула подступающее к горлу отчаяние, пытаясь набраться смелости войти и признаться в своих неудачах, когда дверь открылась и на пороге появилась Шарлотта, прикрывавшая глаза рукой.

— Аннабель? — удивлённо спросила она.

Я выдавила улыбку:

— Это я, Лотти.

Она подошла ко мне:

— Что ты тут стоишь? И почему ты здесь? У тебя же сегодня не выходной. И что случилось с твоей рукой?

Напускная улыбка упала с моего лица и затерялась среди сорняков. Я сглотнула комок в горле:

— Мне так жаль, Лотти.

Тревога тут же отразилась на её лице, придав ему напряжённое выражение.

— О чём ты сожалеешь? — Она обняла меня, словно почувствовав, насколько я обессилена и беспомощна, и повела к двери.

— Это моя вина. — Странно было слышать эти слова от себя. На самом деле я в них не верила, но они казались ужасно правдивыми.

— Грейс! — крикнула Шарлотта.

Грейс подошла к двери одновременно с нами, не выпуская из рук вязальные спицы, она продолжала работать над носком. Её брови тут же нахмурились от беспокойства.

— Что случилось? — спросила она, отступая, чтобы пропустить нас внутрь.

— Меня уволили, — призналась я, пока Шарлотта усаживала меня на стул. — Я больше не работаю в Доме Фоулер.

— Но почему? — потребовала ответа Лотти.

Я подняла забинтованную руку:

— Я разбила графин и поранилась, и Брунсон уволил меня за это. — Я уже рассказывала сёстрам о Брунсоне и о том, как он становился всё более и более несправедливым.

— Значит, шансов вернуть работу нет? — спросила Грейс.

— Нет, — прошептала я.

— И рекомендаций тоже нет?

Я покачала головой.

Они обе замерли, и именно эта тишина сломила меня. Я ощущала их разочарование, тревогу, панику и закрыла лицо руками, чтобы спрятаться от всего этого.

— Что же нам теперь делать?

Несколько тяжёлых мгновений тишины, от которых зазвенело в ушах, а потом Грейс произнесла с напускной бодростью:

— Всё будет хорошо. Всё наладится. Мы просто вернёмся к тому, как всё было раньше.

— Ты имеешь в виду, когда мама была ещё жива, а папа был достаточно здоров, чтобы постоянно работать? — спросила я, глядя в пол.

— Ты ведь всё ещё можешь вязать, правда? — вмешалась Шарлотта. — Поможешь нам делать больше носков. Когда станет холоднее, мы будем вязать шарфы и шапки для тех, кто попросит, и это принесёт нам дополнительные деньги.

Я наконец подняла на неё глаза. Мне было дорого её стремление подбодрить меня, но я ненавидела то, что это попросту неправда.

— Этого будет недостаточно.

— Да, денег будет меньше, — согласилась она, опускаясь на стул и беря в руки своё вязание. Её пальцы яростно двигались, словно она понимала: мы все гонимся за недостижимой целью.

— Но мы со всем разберёмся. Мы всегда справлялись. — В её напускной бодрости теперь сквозила какая‑то лихорадочность. — Может, без твоих денег папа поймёт, как важно стараться работать.

Я устало вздохнула и закрыла глаза.

— Не думаю, что это его сознательный выбор, Лотти.

— Я знаю, — ответила она, и в её голосе вдруг не осталось и следа того оптимизма, за который она так отчаянно пыталась уцепиться. — Просто мне хотелось бы, чтобы это было так.

На мгновение в воздухе раздавался лишь стук вязальных спиц. Я наконец открыла глаза и посмотрела на сестёр. Шарлотта глядела на меня, всё ещё отчаянно стараясь сохранить бодрое выражение лица, но напряжение вокруг её рта и в глазах говорило само за себя.