Книга Падение, страница 181 – Кэтрин Рок

— …Я не могу тебе ничего обещать, как бы не хотел, пойми это.

Из глаз Адены вновь выступили слезы. Вирий нахмурился, не желая показывать чувств. И вновь стал грубо и быстро есть. Адена вытерла глаза и отпила чая. Взяла вилку и стала есть следом за ним, монотонно жуя еду, которая вдруг потеряла всю желанность и вкус.

Она с болью в сердце понимала, что Вирий прав. Никто не позволит им встречаться и тем более быть вместе. Это невозможно.

Но… ведь должен быть какой-то выход. Должен быть.

Когда Адена легла на кровать, погрузившись в отчаянные мысли, она решила обратиться к нему. В комнате царил полумрак, и она слышала шуршание одеяла со стороны диванчика и понимала, что Вирий еще не спит, как и она сама. И очень сильно хотелось сказать, пока у нее еще была возможность.

— Я не хочу, чтобы это всё так закончилось, потому что… ты мне нравишься.

На миг всё стихло.

Адена слышала лишь гулкое биение собственного сердца и крепче сжала одеяло взмокшей от переживаний ладонью.

Но тишина всё тянулась и тянулась, словно оглушая.

И горечь подступила к горлу, когда она поняла, что Вирий не ответит ей.

Адена резко проснулась, увидев очередной кошмар. Ощутила, как бешено колотится сердце, а по коже до сих пор бегают неприятные мурашки. Она присела и увидела, как Вирий, сидя на диванчике, внимательно смотрит на нее. Она вытерла испарину со лба и быстро встала.

— Всего лишь дурной сон, — сказала она и скрылась за дверью помывочной. В голове образовалась мешанина. Она плохо спала и долго не могла заснуть из-за переживаний. Казалось бы, нужно радоваться возвращению домой. Радоваться тому, что этот «дурной сон» скоро закончится. Но теперь ей казалось, как будто всё как раз наоборот. Дурной сон был там, наверху. Именно там она прежде пребывала в каком-то помутнении и ничего не могла с этим поделать. Проживала день за днем, находясь практически всегда на территории их владений. Дом, сад, храм и маленький кусочек побережья. Лишь изредка они с мамой и прислугой посещали рынок, чтобы купить одежду.

И Адена стала с ужасом понимать, что на самом деле не хочет возвращаться туда. Что наверху нет ничего, что бы ее туда тянуло. От осознания этого было горько. Горько вдвойне было от того, что она еще и потеряет при этом единственного человека, который стал ей по-настоящему дорог. Что тот мир и ее семья его просто не примут.

Потому что Вирий является живым воплощением того, как они погубили множество невинных жизней, прикрываясь благими намерениями и верой.

Адена стиснула зубы, чувствуя жгучую обиду из-за собственного бессилия. Вирий совершенно прав, и ей стало тошно от того, что она вообще заговорила вчера об этом, вновь повесив на него свои заботы. Ведь ее чувства совершенно его не касаются. Это было нечестно с ее стороны. Они бы могли просто спокойно расстаться, если бы она сохранила это в себе. Он бы не знал и поэтому не переживал по этому поводу.

Она поняла, что ей следует что-то предпринять, как-то загладить вину и убедить его в том, что это все пустяки и ему не стоит даже думать об этом. Пока умывалась, она придумала, что сказать. Вышла из помывочной и обратилась к нему:

— Потеря руки далась мне тяжело, даже если трудно это признать. Я пребываю в горестной досаде и не могу смириться и привыкнуть, хоть и делаю вид, что это не так. Поэтому вчера… Я наговорила всякой ерунды, надеясь хоть немного утешиться. Но на самом деле, в этих словах мало смысла. Они были сказаны необдуманно. И я сказала вовсе не то, что действительно хотела сказать, — выпалила Адена, чувствуя сильное волнение. Вирий серьезно посмотрел ей прямо в глаза.