Книга Песнь Света о черничной весне, страница 7 – Кира Цитри

— Повелитель, с возвращением! — выдохнул мужчина и рухнул на колени.

Ниалл улыбнулся. Люди по-прежнему его уважали и он как никогда захотел вернуть свой народ обратно. Бог гордо выпрямился и поднялся, обронив:

— Увидимся на балу.

Ниалл вышел, мимо него пробежали горничные. Селена не распорядилась поменять их форму и это заставило его плотоядно улыбнуться, когда оценивающий взгляд лазурных глаз утонул в манящем вырезе. Миловидная девушка с копной кудрявых русых волос смутилась. Ее щеки вмиг вспыхнули малиновым огнем, а руки инстинктивно прижались к груди. Она поклонилась, опустив глаза в пол. Ниалл усмехнулся. Кокетливый взмах ресниц говорил красноречивее всяких слов. Бог вдруг поймал за хвост мысль, что как змейка, попыталась прошмыгнуть мимо. Ему подумалось, что после полугодового заточения, он больше не тот, кем был. Теперь он стал другим, и на душе стало тепло, словно большое красное солнце протянуло свои лучи, обняло Ниалла и оставило на его сердце звонкий поцелуй, а в лицо ударил теплый ветер перемен.

В комнате, залитой ярким золотистым светом солнца были двое. Они лежали на смятой простыни, мокрой от разгоряченных тел, что сплетались в страстном танце некоторое время назад. Начало июня выдалось очень жарким. Солнце как на зло припекало так, что даже ветерок, ласкающий шторы сквозь приоткрытое окно, ни сколько не охлаждал. Девушка сползла с шелковой кровати, подхватила с пола платье и рывком натянула его на себя, застегивая маленькие пуговицы. Она тряхнула кудрявыми платиновыми волосами, откидывая их за спину и помахала ладонью на разгоряченное лицо. Мужчина повернул голову, медовые глаза с обожанием скользнули по ее тоненькой талии, пушистым упругим кудряшкам, глазам цвета небесной глади, опустились на припухлые от жарких поцелуев губы, вздохнул, встретившись с безразличием, застывшем на ее фарфором личике.

— Персефона, мы еще увидимся? — с надеждой спросил мужчина.

Девушка пожала плечами. Ядовитые слова сорвались с кончика ее языка и припечатали парня к резному изголовью кровати. Он не понимал как в такой ангельской внешности может уживаться холодный айсберг, точно лед в Снежной долине вместо сердца.

— Я дам знать, если будешь нужен.

Персефона подхватила со стола сумочку и вышла из дома парня. Он вздохнул, схватил упавшую на пол подушку и прижал ее к носу, вдыхая яркий черничный аромат, который еще долго витал в комнате после ухода жестокой девушки. Ее имя поселилось в его сердце, точно золотистая нить, вышитая по шелку. Она, такая холодная и ядовитая, но одновременно нежная и хрупкая, точно цветок розы, одурманила его, заполнила собой разум, заставляя вновь и вновь вспоминать черничный дурман ее фарфоровой кожи.

Персефона воровато обернулась. Солнечный луч ослепил, заставил чуть вздернутый носик сморщиться, закрывая глаза ладонью. Жаркий воздух, точно выдох разгоряченных любовников, обдал ее тело. Девушка подошла к колодцу, погрузила в прохладную воду пальцы, побрызгала на платье, в надежде, что солнце сжалится и скроется за пышными облаками, похожими сегодня на сахарную вату. В легкие ворвался аромат соленого моря. Персефона напряглась, инстинктивно зажгла на пальцах левой руки магию, а в правую из длинного пышного рукава скользнула горячая деревянная рукоятка ножа. Она обернулась и облегченно выдохнула, хотя напряжение все еще сковывало ее тело.