Книга Песнь Света о черничной весне, страница 59 – Кира Цитри

— Мне нужно остыть, — нырнул в воду.

Остыть было нужно не только ему. Персефона обхватила себя руками и медленно подошла к воде. Розовая волна приятно ласкала ступни, позволяя привыкнуть к прохладным брызгам. Только девушка занесла ногу, собираясь зайти в воду, как справа от нее шумно вынырнул Ниалл. Девушка вздрогнула, а Бог, выжав воду с длинных платиновых волос, забранных в хвост, приглашающем жестом позвал ее с собой.

— Не будь трусихой, — сказал он и протянул ладонь, подплывая ближе.

Когда Персефона вложила свои тоненькие пальчики, Ниалл дернул ее на себя и она чуть было не влетела в его крепкую грудь, благо он успел подхватить ее на руки. Девушка взвизгнула и мертвой хваткой вцепилась в его плечи.

— Ниалл, я плавать не умею! — закричала Персефона.

Бог рассмеялся и спросил:

— Зачем же руку дала? Серьезно не боишься меня? Доверяешь? А если я хочу утопить тебя, чтобы не болтала подружкам об артефакте?

Ниалл, удобнее подхватив Персефону под коленями, вытянул руки и замер с ней, скрывая широкую улыбку. Девушка затряслась как осиный лист, замахала руками, силясь дотянуться до Бога.

— Пусти! Я боюсь! — закричала Персефона.

— Что-что? Отпустить? — насмешливо спросил Повелитель и разжал руки. Девушка взвизгнула и забарахталась в воздухе. Когда она наполовину погрузилась в воду, Ниалл схватил ее и притянул к себе.

— Дурак! — воскликнула Персефона и стукнула Бога кулаком в грудь.

— Покушение на жизнь Повелителя Света! — театрально ахнул Бог. Понизив голос, он наклонился к ее уху и прошептал: — Ты будешь жестоко наказана.

Он учил ее плавать, терпеливо показывал как нужно грести руками, позволил обхватить шею позади ладонями и катал на водной глади. Они резвились, точно подростки, словно Ниалл вовсе не был Богом. Как давно он так не веселился. Не дурачился. Не жил. С ней было так легко раскрыться, показать истинного себя, спрятать показушную надменность и раскрыть себя настоящего, который уже очень давно спрятался за железную маску. А сейчас она словно раскололась на части и возродила из пепла истинную ипостась.

Вечером похолодало. Солнце скрылось за горизонтом, лишь багровый свет рекой лился на небе, освещая берег. Персефона сидела на песке. Платиновые кудри были уложены в две толстые косы, которые Ниалл научил ее заплетать. На спину был накинут теплый плед, в руке дымилась созданная из лучей солнца кружка с чаем из лепестков роз. Ниалл заботливо достал свежий мед, нагрел на костре воду, а сейчас стоял по пояс в воде и смотрел в море немигающим взглядом. Вдруг он дернулся, рука резко выбросилась в море, а затем на поверхности, зажатая в ладони Бога, трепыхалась толстая рыбешка. Он вышел из воды, нанизал ее на созданный магией прут, и опустил на поверхность костра, где уже жарилась во всю рыба поменьше. Восхищенная Персефона с широкими глазами смотрела на серьезного Бога. Он был похож сейчас на русалку: распущенные платиновые локоны накрывали широкую спину, под рельефным животом перекатывались мышцы, на бедрах чуть спустились легкие летние шорты. Заметив на себе пристальный взгляд, Бог встрепенулся. Ему снова захотелось натянуть на лицо привычную маску.

— Как тебе чай? — спросил Ниалл и присел рядом.

— Лучшее, что я пила в своей жизни.

Бог вскинул брови и вгляделся в лицо Персефоны, ища на дне голубых глаз ложь. Не нашел. Он достал из рюкзака легкую рубашку и штаны, повернулся к девушке спиной и принялся одеваться. Она впервые не отвела глаза. Захотелось коснуться каждого шрама, спросить про их историю, узнать Ниалла ближе. Но он не позволит приблизиться настолько близко. Коснуться души. Одно поняла Персефона: Ниалл не такой, каким его считают окружающие.