Книга Песнь Света о черничной весне, страница 160 – Кира Цитри

— Ленар! — и приложила ладонь, сияющую обсидиановым туманом, к его животу.

Мужчина мученически застонал, запрокидывая голову и закрывая потухшие изумрудные глаза. Когда края раны затянулись, Дафна помогла Ленару подняться и сесть на диван. Глаза его слипались, тело требовало отдохнуть и восстановить силы. Он разомкнул сухие губы, чтобы жадно выпить протянутый стакан воды.

— Ты как? — тихо спросила Фанни.

Ленар поморщился, приподнимаясь, но девушка схватила его за плечо, потянув назад.

— Там Ниалл и Селена. Я должен помочь, — прохрипел мужчина.

— С ума сошел? Ты смертный, — возразила Фанни.

Ленар скинул ладонь со своего плеча и рыкнул:

— Там Селена, ты не понимаешь!

Девушка вскинула смоляные брови. Не понимает? Ее сердце обливалось кровью от одной только мысли, что Адриан может пострадать, или еще того хуже — не вернуться! И она как никогда хотела ринуться в бой с мечом Хаоса наперевес. Но она понимала, что даже будучи бессмертной, ее сила никогда не сравнится с Богом.

— В тебе говорит сожаление, Ленар, что ты оставил ее в трудный момент. Но послушай! Вы будете только мешать друг другу. Да и что может противопоставить обычный смертный сумасшедшему, подчинившему себе сразу три фракции?

Ленар поджал губы. Дафна была права как никогда, и пусть он до сих пор не питал к ней любви из-за магии Хаоса, что текла по ее венам, он может только навредить Селене. Мужчина лег на диван и уже через секунду погрузился в сон, а Фанни подошла к окну, обхватывая себя за плечи. Адриан обязан выжить, ведь у них впереди — вечность!

Хонг похлопал ладонями. Его руки по локоть макнуло в магию. Правая покрылась золотом, левая же серебром, а глаза заволокло обсидиановым туманом. За спиной поползли черные тени. Обжигающе-холодные, они покрыли травинки и листья на деревьях голубым инеем.

— Я вас недооценил, — хмыкнул Хонг. — Думал, многовековая ссора так и не решится, но, кажется, вас это объединило.

Послышался свист. Тетива сотней луков синхронно натянулась, наконечники стрел горели золотым огнем, серебристым, черным. Маги стояли, широко расставив ноги, и ожидали приказа своего нового хозяина. Ниалл лениво наклонил голову набок. Сотни лет правления коту под хвост. Жалкие смертные, которым он даровал теплое местечко у своих ног, повелись на напускное величие. Чего же Хонг пообещал им? Неужели объединить все три фракции. Вот она человеческая сущность — слабая, не верная, жалкая. Ниалл облизнул губы, подавляя свечение своего тела, которое вот-вот бы охватил огонь от разочарования. Он до последнего надеялся, что его маги последуют только за Повелителем Света.

— Что он пообещал вам?

Маги молчали, только один, что стоял ближе к Богам, сделал шаг вперед, сильнее натягивая тетиву, и гордо выплюнул:

— Силу!

— Сильными рождаются, а не становятся, — констатировал Ниалл. — Впрочем, так даже лучше. Предатели в отряде мне не нужны.

Мужчины медлили. Пара сотен глаз неотрывно смотрели вперед, поверх голов Повелителей. Не каждый решался взглянуть в жестокий лазурный океан, встретиться с холодным стальным серебром, разбиться о солнечную зелень и потонуть в сиреневом закате. Ниаллу было больно. Он отбирал народ самолично, устраивал состязания и поединки, чтобы набрать в отряд сильнейших, даровать им кров, осыпать золотом, позволить быть так близко к Богам, а стоило Хонгу поманить пальцем и солдаты забыли к чему шли долгие годы, забыли кого нужно бояться, уважать и кому действительно стоит поклоняться. Он мог бы взмахнуть ладонью и Свет бы поглотил предателей, заставляя их корчиться в агонии, сгорать под палящим солнцем, превращаясь в пыль. Адриан выглядел спокойнее. Но под напускным безразличием в его душе горело разочарование. Он только набирал свою мощь, собирал армию, а они так легко предали того, кто даровал им Божественную частицу, позволяя пользоваться магией. Селена же сосредоточенно смотрела на Хонга. Единственное, что волновало Повелительницу Порядка — братья. Только их жизни заботили ее сильнее собственной. Плевать на каких-то смертных, чья жизнь — всего лишь песчинка в огромном океане. Капля, падающая с тучки. Секунда и от нее останется только воспоминание.