Книга Песнь Света о черничной весне, страница 152 – Кира Цитри

— Расскажи мне все, — потребовал Бог.

И Персефона рассказала. И о спасенном заключенном, ключ для которого она украла взамен на информацию об Арфе, и о заклинании смешения фракций, которое она бережно хранила, и о мальчишке, чью жизнь спасала предательством.

— Я не думала, что полюблю, — тихо закончила Персефона.

Ниалл все это время не дышал, но тело его светилось подобно утреннему солнцу и лихорадочно тряслось. Бог уронил лицо на раскрытые ладони, а затем коснулся нити Света и вышел из золотистой вспышки. Персефона подскочила, обхватила себя ладонями и так громко зарыдала, что сердце Ниалла сжалось. Он прижал ее к своей груди и прокричал:

— Почему? Почему ты все мне не рассказала, Хаос тебя раздери⁉

— Испугалась…я…думала…ты…убьешь меня! — заикаясь, прорыдала девушка.

В легкие ворвался черничный аромат и это отрезвило Повелителя Света. Он резко отстранился и, зарычав, ударил раненой ладонью о стену. По камню поползла трещина, крошка пыли осыпалась и припорошила седым туманом шерстку спящей крысы. Она недовольно приоткрыла алый глаз и фыркнула, отбежав подальше.

— Я не могу, — сказал Ниалл, оборачиваясь. — Я не прощаю предательств.

И, коснувшись нити Света, он испарился. Персефона сделала шаг вперед, поднимая руку, но Бог уже исчез, только любимый морской аромат все еще витал в комнате до самого рассвета. Девушка рухнула на колени и, захлебываясь слезами, провалилась в сон. До казни оставались считанные часы и Ниалл стоял на солнечном луче, а по щекам его стекал обсидиановый жемчуг, который терялся во взбитой молочной пене и медленно падал на дно прекрасного Розового моря.

Солнце медленно вставало из-за горизонта. Длинные золотистые лучи протягивались сквозь пушистые, подсвеченные розовым светом, облака. Они были похожи на клубничные кусочки сахарной ваты, хаотично разбросанной на лазурном небе. Августовский ветер холодил дыханием приближающейся осени и забирался под тоненькие наряды жителей Мертвой деревни. В воздухе витал аромат отцветающих хризантем и медовых яблонь. Ниалл сидел на троне в идеально выглаженном кроваво-красном платье. На воротнике-стойке золотистые витиеваты узоры, а на груди пара пуговиц была расстегнута, обнажая гладкую алебастровую кожу. По шее вниз спускался золотой кулон с сиреневым камнем в форме круга — аметистом. Ладони Бога были забинтованы, но рубиновая кровь все равно смогла просочиться сквозь плотно наложенный материал (результат потери силы под ноль). Из-под платья виднелись облегающие черные брюки и кожаные ботинки на шнуровке с квадратным носом. Ниалл напряженным лазурным взглядом буравил палача. Тот стоял, широко расставив ноги, и крепко обхватывал топор с вырезанным знаком луны на рукоятке. Он находился к Персефоне так близко, что вибрация ее трясущегося тела передавалась и на него.

Девушка, одетая в специальную одежду для казни — кофейного цвета платье в пол с длинными рукавами, стояла на коленях со связанными на спине запястьями. Длинные платиновые локоны, что обычно волнистыми змейками струились по плечам, сейчас же выглядели спутанными и перепачканными пылью, кое-где лежала легкая сеть паутинки. Из глаз ее не шли слезы, они слипались в диком желании рухнуть прямо на пыльный деревянный постамент, на котором она стояла в ожидании казни. Губы Персефоны высохли и потрескались от недостатка жидкости, а желудок болел без еды, усиленно вытягивая из нее нити оставшихся крупиц силы. Она уже и забыла каково это: быть смертной без магии. Обычные люди слабее, их организм не способен восполнить потерянные запасы энергии. Маги же могли долгое время находиться без еды и воды, «питаясь» собственной силой.